Собравшись, я запрыгиваю в машину и осматриваю свой багаж. Всё самое необходимое взял. Достаю телефон, чтобы ещё раз сделать звонок Анжеле. Не дозвонившись, я начинаю понимать, что я в чёрном списке. Ну что за такое? Почему же так быстро она сменила своё решение? Она сама же сказала, что любит меня, а теперь что? Ну ничего, я пробью её стену упорства. Воспоминание о её губах даёт мне новые силы, и заведя машину, я трогаюсь с места.
Не успел я убрать телефон, как он оживает, заполняя звуками салон машины. Я беру его, даже не посмотрев, кто звонит, отвечаю:
- Да!
- Почему к Даше не зашёл?- грубо спрашивает меня Сергей Владимирович.
- У меня не было времени, и я ей вчера всё уже сказал, - отвечаю я, готовый сбросить.
- Тааак, - протянул нагло с напором он,- мне совершенно плевать, куда ты едешь, хоть к своей дрючке Анжеле, - сказал он, а я сжал руль до хруста суставов от унизительного обзывательства моей Анжелы. Я удивлен, почему я ещё не сбросил, а продолжаю слушать этот совершенно напрасный разговор, а он тем временем продолжает сообщать, - Через тридцать минут, чтобы был в больнице, понял? Если тебя не будет, то силком притащат!
Я готов противостоять, но он перебивая, добавляет:
- До ближайшего поста не доедешь, а уж как тебя заставить, способов предостаточно, - после чего он сбрасывает.
Я продолжаю ехать дальше, размышляя над его словами, и понимаю, что бодаться с ним бесполезно. Я разворачиваю машину назад и еду в больницу. Как же неприятно всё это. Угораздило же меня связаться с этой семейкой! Уговорив себя, что быстро решу с отцом Даши его проблемы и уеду.
Я поднимаюсь в отделение, и в коридоре меня встречает медсестра, которая просит зайти в ординаторскую. Я бросаю взгляд на вип палату Даши и уверенно иду в кабинет врача.
Сделав два удара в дверь, я быстро, не дожидаясь приглашения, захожу. В кабинете накурено, от чего дым стоит столбом. За столом сидит врач, с которым я сегодня разговаривал, и Сергей Владимирович. Они молча смотрят на меня, после чего лечащий врач Даши встаёт и покидает кабинет, оставляя меня наедине с отцом Даши.
- Присядь, - командует он надо мной, что приводит меня врасплох.
-Захочу, присяду. Что вы хотели от меня? - спрашиваю я, настраивая себя на нападение.
- Сядь, я сказал, - выкрикнул он, ударяя по столу. От резкого и неожиданного звука меня передёрнуло, и я развалисто и демонстративно сел напротив него.
- Хорошо, - довольный сказал он, - а теперь слушай меня внимательно.
Он достал из элитной коробочки папиросу, и коснувшись её огнём, зажег. Он сделал затяг и нагло ухмыляясь выпустил в меня струю дыма, и как хищник смотрел на меня, готовый съесть. Мне не нравилось его поведение, и казалось, что он играет со мной. Выдержав его взгляд, я разваливаюсь на стуле, показывая, что меня не трогает его власть, мощь и сила. Я стараюсь чувствовать себя уверенным и спокойным, ожидая его нотаций, которые меня даже не заденут.
- Даша беременная, - произносит он строгим голосом, а по мне пробегает холодок. Нить, которая нас связывала с Анжелой, разрывается, и ничего не остается, кроме жалости к самому себе. Мои прямые и мощные плечи, словно, опускаются вниз, наваливая на меня непосильный груз. Всё вокруг исчезает: этот город, Даша с отцом, этот кабинет и этот дым, в котором я сам растворился. Ничего нет, я опустошен и раздавлен. Все мои планы и мечты перечеркнулись, оставляя меня здесь, связанным на всю жизнь с маленьким, ещё даже не похожим на человечка, малышом. А он тем временем продолжает:
- Я надеюсь, ты не променяешь ребёнка на шваль? - ехидно говорит он, а у меня нет сил заступиться за Анжелу.
- Не называй её так, - подавлено говорю, опустив глаза.
- Сейчас ты идёшь к Даше, и молишь её простить за своё распутство, понял? А надумаешь бросить мою дочь, тебе не сдобровать, - сверля меня взглядом, сказал он и выпустил на меня очередную струю дыма.
Я встал, переваривая всю полученную мною информацию, и вышел из кабинета. Мой ребёнок в корне изменил ситуацию.
Осторожно зайдя палату, в которой была Даша, я прикинул с ней предстоящий разговор. Она сидела, вглядываясь в дверь, и завидев меня, широко улыбнулась своей ослепительной улыбкой:
- Ты пришёл, любимый! - воскликнула она, поднимаясь с кровати.
- Не вставай, - попросил я её мягко, помня о её положении. Я посмотрел на её живот, и представил своего маленького малыша. Сердце защемило от радости и от боли. Как же я хотел, чтобы мой ребёнок был от любимой женщины. Вот мама обрадуется и будет на седьмом небе от счастья, и наплевать, что её сын всю жизнь будет несчастный. Ах, мама, на что ты меня подтолкнула. Да кто виноват? Разве мама моя? Нет конечно! Виноват сам я во всём. В том, что было наплевать на свои собственные чувства, на выбор и на саму жизнь.
Я осторожно подошёл к Даше и сел рядом с ней. Она сразу же обхватила моё лицо в свои мягкие ладони, и сказав "я люблю тебя", накрыла мой рот своим. Я, не сопротивляясь, вновь отключил свои чувства, сказав самому себе "мой ребёнок будет расти в счастливой семье". Горько, больно и обидно стало в душе, но я старался держаться. Где взять сил и терпения? Жить просто не хотелось, но я знал, что моя жизнь теперь принадлежит моему малышу.
- Ты ведь не бросишь меня? - спросила она, заглядывая в мои глаза.
- Я никогда не брошу вас, - грустно сказал я, опуская глаза на её живот.
- Тебе папа уже сказал? - спросила она, изучая моё лицо, а я лишь молча, кивнул.
- Скажи, что любишь меня, пожалуйста, - молила она.
- Если я скажу, ты же знаешь, что это будет неправдой? - спросил я, зная, что причиняю ей боль, но врать мне больше не хотелось.
- Почему ты любишь её? За что? - начала психовать она, ударяя по моим щекам, а я терпел боль и молчал, разглядывая её искаженное лицо от слёз. Шатаясь, она поднялась с кровати, а я поднялся за ней, придерживая её, но она скинула с себя мои руку, и плача, потянулась к ремню моих штанов:
- Что в ней такого, чего нет во мне? Ааа? Скажи? Она лучше, чем я ублажает тебя? - замок ремня щелкнул, открывшись. Я обхватил её руки, останавливая глупые намерения.
- Даш, перестань, пожалуйста, - просил её я, понимая, как ей больно.
- Почему? Тебе же нравится необычность в сексе, - глотая слёзы, ударяла она по мне словами, - трахни меня здесь на больничной койке. Ну же, давай! - крикнула она, сжимая мой пах. Вся боль отражалась на её лице, и я не знал, как помочь ей. Как нам теперь с этим жить, а к тому же все её срывы влияют на протекание беременности. Я должен беречь её от истерик.
-Даш, Даш, - словно пробуждая её из страшного сна, - посмотри на меня, - она смотрела на меня глазами полными слёз, - успокойся, пожалуйста, - с теплотой в голосе прошу я, а она, обхватив мои руки, смотрит в мои глаза, и дрожащими губами полушепотом произносит:
- Егор, я отдавала тебе полностью себя. Всё было только так, как ты хотел. Я люблю тебя, а ты меня нет. Почему? Я не знаю, что мне надо сделать, чтобы ты полюбил меня, - она срывается на плач, а я могу только прижать её к себе.
- Прости меня, - шепчу я, успокаивая её.
В ответ мне хочется разнести эту грёбаную больницу, вместе с её папашей, послать всех куда подальше и уехать к моему солнышку, которое теперь никогда не вспыхнет в моих руках от нежных поцелуев. Столько горечи и тоски, что хочется самому завыть, но я терплю, вновь и вновь ломая себя...