Глава девятнадцатая
Анжелика.
Я открыла глаза от невероятной боли в висках, словно кто-то безжалостно сдавливал мою голову тисками. Я прикоснулась прохладными пальцами к пульсирующему месту и стала вспоминать о прошедшем вечере. Стрелой меня пронзила мысль о Егоре. Наш последний поцелуй навсегда останется в моей памяти и в моём сердце. Оказалось, что боль в душе была тяжелее. Сильно зажмурившись, я почувствовала, как слёзы стали стекать на подушку. "Ну всё, хватит! Прекращай!" - приказывала я самой себе.
Из комнаты доносились звуки разговора через неприкрытую дверь. От тембра голоса Гога меня охватил стыд. Как же так могло получиться, что я попала в подсобку в тот самый момент, когда он решил уединиться с Никой. Так же я вспомнила, как после всего случившегося, Гог подошёл к нашему столику. Он присел напротив меня и виновато вглядывался в мои глаза. В эти самые секунды, когда наши глаза выжидающе смотрели друг на друга, я поняла, что мы не сможем продолжить нашу дружбу. И как бы это больно не было, я должна была оборвать эту тонкую нить между нами. Я должна была ещё тогда уехать и оставить всё здесь, как и хотела, но почему-то из-зо всей силы вцепилась в Гога, с какой-то с странной надеждой увидеть Егора. Я как мотылёк летела к нему, словно, свету. Ну чего я добилась?!
Гог чувствовал себя виноватым и пытался оправдать себя:
- Анжел, я перепил и даже не помню, как оказался там, - он взял меня за руку и смотрел в мои глаза, когда мы на улице уже дожидались такси.
- Гог, не надо, прошу тебя, - пыталась я его остановить, - ты мне совершенно ничего не должен и имеешь полное право спать с кем захочешь, - я нервно сглотнула и сжала его руку, пытаясь взбодрить.
- Я люблю тебя, - тихо прошептал он. Я открыла рот, чтобы заставить его замолчать, но он оборвал меня на первых отчаянных звуках:
- Дай мне хотя бы раз высказаться, не затыкай меня, пожалуйста, - влажными глазами он пронизывал меня до костей, - я буду всегда тебя любить, и как бы ты мне не запрещала, этого уже не изменить. А ты знаешь, когда я занимался любовью с ней, я мысленно был с тобой! - выкрикнул он.
Я смотрела на него и погибала от боли, которая вырывалась из моей груди. Я знала, что он должен высказать мне свои чувства, и может быть ему от этого стало бы легче, поэтому продолжала слушать, умирая внутри.
- Я каждый день живу с мыслями о тебе и постоянно жду, что между нами хоть что-то произойдёт. Я жду, что в один день ты по-другому взглянешь на меня. Я бы всё отдал, чтобы ты посмотрела на меня хотя бы раз, как смотришь на своего гребаного Егора, - опять из него выливались повышенные тона, и его слова резали мне слух.
- Гог, прости меня, - прошептала я, чувствуя, как на меня наваливается груз ошибок, совершенные мною за последнее время. Он вырвал свою теплую руку из моей ладони, как будто обрывая несуществующий между нами канат, в который я так верила. В отместку за боль причиненную мне Егором, я нечаянно убивала Гога. Боль. Боль. Боль... Мне было не кого винить, что моя жизнь распадалась пазлами на моих глазах, всё это я сделала сама. Вначале я приобрела любовь, которую так тщетно искала и не могла найти. Я хотела чтобы мои чувства были необычными и пьянящими, но я оступилась и упала, словно в пропасть, когда почувствовала любовь к парню моей лучшей подруги! А дальше пошли одни потери, посланы мне в наказание за мою слабость.
Воспоминания забирались ко мне в мысли отравляя ядом мою душу. Перед глазами всё так же возникали образы вчерашнего вечера. Я вспомнила, как дрожал Гог признаваясь мне в своей любви. Я чувствовала, как его руки хотели вцепится в меня и не отпускать, но я уже решила оборвать с ним всякие отношения.
- Почему ты позволяешь себе издеваться надо мной? - его глаза блестели толи от слёз, толи от металла ненависти, зародиашегося в его душе, - прошу тебя, только молчи! Твои слова " Я не люблю тебя" убивают меня и я не хочу их слышать! Ты так глубоко забралась в душу, - он раздраженно сплюнул и опустил голову, запустив пальцы в свою черную чёлку, - что теперь уходя, ты вырываешь частички моей души, - последние его слова превратились в стон.
- Гог, - ласково простонала я, протягивая свои руки к его телу.
- Не трогай меня, пожалуйста, - отбросил он мои руки. А по мне, словно, прошелся бульдозер, смешивая меня с землей и не оставляя от меня ничего целого, - неужели ты не видишь, какую боль ты мне причиняешь?
Нас осветили фары подъезжающего такси, тем самым завершая наш болезненный разговор. Кинув очередной взгляд на Гога, я поняла, что он смотрит на меня не отрываясь. И перед тем, как запрыгнуть в машину, он поймал мою руку:
- Я люблю тебя, прости что делаю больно.
Освободив руку из его захвата, я запрыгнула в такси.
А сейчас, я лежала в его кровати и разглядывала жёлтый обой, который стал мне родным за последнее время. Откинув гнетущие мысли, я вновь услышала звуки доносящиеся из комнаты.
- Гоша, я умоляю тебя, поговори с отцом, - призывала его мать, отчаянно ломая его нрав.
- Нет, - почти рявкнул он на неё.
- Почему? - умоляла она его.
- Ты только вдумайся о чём ты меня просишь! Он бросил нас, и ни разу не вспомнил. Ты забыла как тяжело тебе было одной растить меня? - срывался парень на крик, - а он ни разу не прислал денег, зная, что нам некому было помочь!
- Гош, он каждый месяц переводил приличную сумму, но моя гордость, - мать на мгновение замолчала, борясь сама с собой, затем, видно собравшись с силами, продолжила, - я не могла принять от него денег тогда.
Между ними повисла тишина, которую в скором прервал голос разделенной женщины:
- Он постоянно приходил и просил встречи с тобой, а я запретила всякие встречи. Я слишком боялась за тебя. Ты так тяжело пережил уход отца, - слова заменились всхлипами и разносились по квартире.
- Мама, ты не должна была так поступать со мной. Он мне был так нужен в тот момент. Сейчас всё было бы по-другому, - тихо произнёс он.
- Прости меня, сыночек. Но я думала так будет лучше для тебя. Я любила твоего отца, и не могла ему простить измены, - шепотом выговорила она и с новой силой заплакала, издавая периодические стоны.
В груди всё сжалось от услышанной речи. Сжатый кулак я поднесла к губам и стала тихонечко его покусывать из-за напряжения.
- Мам, не плачь. Я поговорю с ним, только не плачь, - раздраженно бормотал Гог.
- Обещаешь?- с надеждой спросила мать.
- Да, - вновь нотки раздражения прозвучали в его голосе.
Через некоторое время, я поняла, что Наталья Александровна ушла на работу, так как всё стихло. Я осторожно поднялась с кровати и почти на цыпочках вышла в зал. В поле моего зрения сразу попал Гог.
Он сидел в кресле побалтывая ногой и смотрел в телефон. На звуки проскрипевшей двери он сразу поднял глаза.
- Доброе утро! - бодро произнесла я.
- Доброе, - встал он с дивана, - как самочувствие?
- Спасибо, хорошо, а как ты? - чуть улыбнувшись спросила я.
- Да тоже вроде ничего. Думал, конечно, что будет хуже, - широко улыбаясь сказал он.
- Я тоже так думала, - улыбнулась я.
- Пойдём завтракать? Я дожидался когда ты проснёшься, - подошёл он ко мне почти в плотную. Он уперся поднятым локтём в стену и запустили пальцы в волосы. Его глаза прошлись по моему телу и остановились на глазах. Он нервно сглотнул, а я от неловкости поправила скромный домашний костюм. Почему он так смотрит? Было неловко от его взгляда. Собравшись, я шагнула вперёд со словами:
- Да, я бы сейчас с большим удовольствием перекусила.
За завтраком я сказала Гогу, что сегодня уезжаю домой. Он расстроился и пытался уговорить остаться. Я знала, что наша дружба на этом завершиться. Возможно, и он это почувствовал. Но так будет лучше и для него, и для меня. Я должна была научиться жить без его звонков и писем, и без его поддержки...