Но фигура, вошедшая в комнату, не принадлежала Мэдлин, и он вернулся к своей первоначальной теории, которая ему снилась. Он надеялся, что это сон, потому что у него не было желания увидеть обнажённую спину вошедшего вместо жены старика, старика с искривлённым позвоночником и кожей, покрытой язвами и пигментными пятнами. Он вошёл в комнату, отвернувшись от Тревора, и осторожно закрыл за собой дверь, словно учтиво стараясь не разбудить спящего обитателя.
"Я не проснулся", - сказал себе Тревор, хотя чувствовал себя очень проснувшимся.
Он смотрел, как сгорбленная фигура шаркает ногами к изножью кровати. Затем он беззвучно повернулся и посмотрел на Тревора, словно предоставляя своё тело для изучения.
Как и в прошлый раз, бóльшая часть его тела лежала в тени, но Тревор слишком ясно видел существо между его ног. Чёрная масса, извивающаяся и пульсирующая. Кормится. Пиявка покрыла гениталии мужчины и питалась ими. Выглядело так, будто этот призрак, это видение, этот сон расположился таким образом, чтобы Тревор мог смотреть на него.
Ужасная мысль пришла ему в голову, когда он смотрел на это зрелище. Он знал, что Мэдлин позволила Маленькому Лугоши питаться мистером Дрисколлом перед его смертью. Неужели она сделала это таким образом? Это напомнило ему о том, что она мечтала сделать с ним. Чего он на каком-то уровне желал сам.
Призрак Дрисколла стоял неподвижно, пока Тревор наблюдал, единственное движение происходило с существом между его ног.
Ещё одно постукивание нарушило тишину. Это превратилось в стук. Кто-то ещё у двери, и он не вежливо стучит, а требует немедленного входа.
Это вызвало ужасные изменения в призраке. Он улыбнулся, обнажив беззубый рот. Затем он заговорил скрипящим голосом, как будто долгое бездействие затруднило речь.
- Он хочет войти, - говорилось в его сообщении. - Ты готов принять его?
Тревор не хотел отвечать. Ответить означало бы признать реальность происходящего перед ним, а услышать собственный голос могло бы доказать, что это был не сон. Но каким-то образом призрак услышал его невысказанный ответ.
- Твой ребёнок. Твой спаситель, - сказал он, отвечая на вопрос, который Тревор хотел задать.
Это не имело смысла. У него не было ни ребёнка, ни спасителя. И снова призрак, казалось, интерпретировал его без слов.
- Уже есть. Скоро он придёт, - стук снова, громче и настойчивее, как будто что-то с другой стороны намеревалось выломать дверь. - Тебе лучше ответить. Ни одно чудо не должно остаться непризнанным. Нет благословения без жертвы.
Ещё больше стуков. Стены задрожали.
- Отвечай!
Царапающий голос призрака перерос в пронзительный визг, от которого даже пиявка, пульсирующая в паху, подпрыгнула от удивления.
Но Тревор не мог пошевелиться, паралич возник либо из-за его состояния сна (он отчаянно хотел, чтобы это был сон), либо из-за его нежелания двигаться, его страха перед тем, что встретит его по ту сторону двери. Когда он остался неподвижным, призрак вздохнул.
- У твоего ребёнка нет рук. Он не может войти сам по себе.
Ещё один сильный стук, и Тревор услышал звук трескающегося дерева. Обнажённый призрак пробрался к двери, смирившись с тем, что сделает всю работу сам. Тревор проследил за этим взглядом. Комнату наполнило эхо раскалывающегося дерева. Тем не менее дверь, казалось, выдержала. Взяв в руку дверную ручку, призрак повернулся и, казалось, с грустью посмотрел на Тревора. Затем он открыл дверь.
Тревор зажмурился. Он не хотел видеть, что вошло в комнату, хотя это было его дитя.
- Вот, - сказал призрак, но Тревор отказался, хотя и чувствовал, как он шатается по комнате, яростно передвигая мебель, словно разыскивая его в порыве слепого гнева.
В конце концов, Тревор почувствовал его тяжесть на кровати вместе с собой.
Затем он невольно открыл глаза, ненадолго, но достаточно надолго, чтобы увидеть его гладкую форму.
Казалось, будто бархатная мантия покрывала его с головы до ног, и на мгновение Тревор подумал о том дне, когда пиявка пришла по почте, и о том, что послужило вдохновением для выбора Мэдлин имени. Она сказала, что у него было имя актёра, сыгравшего Дракулу, и на самом деле оно выглядело зловещим и мрачным. В тот короткий миг, когда его глаза открылись, Тревор также заметил блеск того, что теперь делило с ним постель, как оно, казалось, искрилось от влаги, как оно пульсировало, словно масло на крови. Пока он продвигался вверх по одеялу, чтобы прижаться к нему, Тревор попытался позвать Мэдлин. Но он не мог, и каким-то образом усилия утомили его. В этом сне, а это должен был быть сон, в конце концов всё погасло, как будто он погрузился в более глубокий сон смерти.