Это заставило её громко рассмеяться.
- Упс, - сказала она. Она снова потянулась за тряпкой, которой вытирала рвоту, и снова начала протирать ему лицо. - Это не должно так продолжаться, - наклонившись так, что её губы оказались на расстоянии нескольких дюймов от его уха, она спросила: - Тебе это понравилось? Или ты предпочитаешь видеть меня по-другому? На четвереньках, может быть? Моя задница в воздухе? Хочешь, чтобы я была твоей свинкой?
Она откинулась назад, чтобы оценить его реакцию.
Запыхавшись, он успел спросить:
- Чего ты хочешь?
- Позаботиться о тебе, Мэдс, и твоём поросёнке. Знаешь, я в долгу у Мэдс за то, что она сделала для моего дедушки. Ты когда-нибудь встречался с ним?
Возможно, он слишком долго колебался, прежде чем покачал головой. Её полуулыбка вернулась, когда она изучала его лицо.
Она сказала:
- Знаешь, он вырастил меня в этой церкви. Церковь неискуплённых. Он научил меня любить своё тело, уважать его естественные функции. Не для того, чтобы скрыть их из какого-то страха перед грехом. Он учил нас освящать себя собственной кровью. Но когда у него стала слабеть голова, нам пришлось его упрятать, и довольно скоро все остальные начали отмирать или уходить. Теперь я просто поддерживаю это в чёртовом торговом центре, прямо между комиссионным магазином и отделом с радиодеталями. Но я продолжала это делать, сохраняя всё, что могла: все фотографии, документы, историю. Я была единственной, кто удерживал его от вымирания - пока не появилась Мэдс. Я ей всё показала, и она сразу всё поняла. Она поняла. И что ещё более важно, я её поняла. Мы сразу подключились. Знаешь, есть вещи, о которых она не может с тобой говорить. Вещи жизни и смерти. Вещи рождения. Когда она пришла ко мне на встречу, мы проговорили всю ночь и даже утро. Когда она наконец уснула, я держала её в тепле и безопасности. И теперь я делаю то же самое для тебя, - она коснулась его лба и нахмурилась. - Ну, ты сам горячий от лихорадки, но ты понимаешь, что я имею в виду.
Стук прервал её речь. Одновременно их головы повернулись к двери. Мгновение назад Тревор не хотел ничего, кроме того, чтобы Мэдлин вошла в комнату, но если бы она сделала это сейчас, то увидела бы Роуз, оседлавшую его своими железными бёдрами и подтекающей грудью.
Но Мэдлин не вошла в комнату. Только её голос.
- Ты обещаешь, что с ним всё в порядке?
- С ним всё будет в порядке, но тебе нужно снова лечь. Не заходи сюда, Мэдс, я серьёзно. Тебе не нужен этот грипп, я тебе обещаю.
- Мэдлин, - сказал Тревор, - позови мне Мака, - он сказал это потому, что его телефон пропал, вероятно, его забрала эта сумасшедшая, находившаяся на нём сверху. - Скажи ему, что мне нужно его увидеть.
- Это зависит от того, заболел ли он свиным гриппом, - сказала Роуз. - Я... я уже это пережила, и это не пикник, поверь мне, но у меня уже должен быть иммунитет, - затем она наклонилась ближе к лицу Тревора. Капля её молока упала ему на губы, и она сказала уже тише: - Ты не поверишь, как я заразилась свиным гриппом.
14.
Дверь продолжала их разделять, Тревор то засыпал, то просыпался, его время от времени будила Роуз, которая приносила ему тарелки зеленоватого супа, которые она запихивала ему в рот. Он изо всех сил старался сдержать это и несколько раз испачкался. В какой-то момент он проснулся и обнаружил, что она снабдила его каким-то подгузником для взрослых. Волна бреда захлестнула его, когда он наблюдал, как она с отстранённым любопытством чистила его губкой и тазом с водой, напевала какую-то диссонирующую мелодию. Несфокусированным зрением он мог видеть, что она разделась догола, чтобы выполнить такую задачу.
- Ты довольно грязный, - сказала она, - на самом деле отвратительный. Можешь ли ты поверить, что твоё тело произвело всё это?
Но в её голосе не было никакого отвращения, а скорее веселье, и в завершение этих сеансов она накрывала его толстым одеялом, от чего его температура подскакивала ещё сильнее.
"Она пытается меня убить", - подумал он.
В конце концов он проснулся с другим лицом и поначалу приписал это одному из мучивших его безумных снов. Лицо принадлежало Маку, и он сморгнул сон, чтобы посмотреть, исчезнет ли лицо, но оно осталось и стало ещё более чётким. Роуз, пока одетая, нависла над плечом Мака и наблюдала.
- Тревор, чувак, ты выглядишь дерьмово. И я не говорю это грубо. Ты действительно выглядишь очень бледным.