Тревор ещё раз подумал об отсутствии жизни в кампусе.
- Праздничный день?
- Да, ведь День Благодарения, естественно! Вы, конечно, знаете, что я не могу появиться в этом кампусе в обычные рабочие часы. Когда пришло моё увольнение, проректор, эти старые ссохшиеся половые губы, установила твёрдые правила. И всё из-за той неразберихи, о которой я вам говорил, из-за мелкой неосмотрительности. Поэтому, конечно, нам пришлось ждать праздника, - тогда он впервые заметил состояние Тревора. На этот раз Барнсваллоу сказал что-то таким голосом, который Тревор даже не узнал. - Что с вами случилось? Боже мой, вы выглядите ужасно. Ваши глаза краснее Марса.
- У меня был грипп.
Инстинктивно Барнсваллоу попятился.
- Теперь со мной всё в порядке, - сказал Тревор. - Где Мак?
- Вы не знаете? Я думал о вас двоих, как о двух товарищах из рабочего класса, жаждущих купить выпивку на вечер такому опальному академику, как я. Он сказал, что встретит меня здесь.
Тревор ещё раз изучил линию деревьев вдалеке. Взгляд Барнсваллоу проследил за ним.
- Как вы думаете, он стартовал раньше нас? - спросил Барнсваллоу.
Тревор глубоко вздохнул, обдумывая, что ему следует рассказать бывшему профессору. Когда он не смог прийти к какому-либо решению, он глубоко вздохнул и направился к тропинке, ведущей в лес. Солнце над головой начало спускаться, поджигая деревья оранжевым светом. Позади себя он услышал звуки пытающегося догнать его бывшего профессора, бормочущего цепочку слов, которые Тревор не мог расшифровать, кроме "экспедиции".
Но он знал, что не может позволить Барнсваллоу отвлечь его или замедлить. Вместо этого ему нужно было двигаться быстро, очистить голову, чтобы интуиция и память могли вести его и помочь повторить шаги, которые он сделал в тот день, когда впал в эту мысленную фугу. Даже несмотря на редеющий свет, температура, казалось, повышалась по мере того, как он углублялся в лес. Несмотря на приближающийся День Благодарения, было не по сезону жарко.
Хотя Барнсваллоу и задыхался, он продолжал идти в ногу с ним, его продолжающееся бормотание всё больше превращалось в бессвязный лепет.
Позади него Барнсваллоу что-то рявкнул.
- Что? - спросил Тревор, не оборачиваясь.
- Я спросил, действительно ли это та дорога? Мы идём правильно?
Тревор не знал, что сказать. Возможно, в этом походе ему нужен был Барнсваллоу. В конце концов, он, судя по всему, обладал какими-то особыми знаниями, учитывая то, что он говорил об укротителях пиявок и их ритуалах. Такая отвратительная мысль, но теперь он был уверен, что Роуз принадлежит к этой религии (культу, поправил он себя) и что она намерена продолжать его практику с Мэдлин. Если она убедила Мэдлин, что та каким-то образом забеременела (опять же, это невозможно, учитывая менструацию, которая никогда не заканчивается), то у неё должна быть какая-то зловещая цель привести её в это место. Возможно, Роуз надеялась, что потаённые места в этом лесу хранят воспоминания о том, что когда-то делали эти люди, и появление Мэдлин здесь пробудит их, выведет на свет. Эта мысль бросила его в ледяной ужас.
Но никакая мысль не тревожила его больше, чем мысль о Пасторе, этом гигантском животном, столь величественно чёрном, всё ещё откормленном остатками тела, которое оно съело много лет назад. Тревор теперь решил, что верит в Пастора, его существование неоспоримо. Он видел его. Он видел его вместе с Роуз, больше не сопротивляясь правде в том, чему он стал свидетелем. И теперь он был уверен, что она задумала нечто подобное и для Мэдлин, которая, по всей вероятности, понятия не имела, что её ждёт.
Да, ему нужно было, чтобы Барнсваллоу помог ему разобраться в этих событиях и объяснил их Мэдлин, если это необходимо. Одних его слов было бы недостаточно. Позади него бывший профессор остановился и прислонился к дереву. Тяжело дыша, мужчина достал из кармана флягу и начал пить её содержимое.
- На это нет времени, - сказал Тревор, всё ещё продвигаясь вперёд. - Двигаемся!
Ещё больше ворчал Барнсваллоу, но он вернул фляжку в карман и отправился за ним.
- Это точно тот путь? - спросил он запыхавшимся голосом.
- Да.
Но, двигаясь дальше через дикие кустарники, Тревор изо всех сил пытался вспомнить путь, который он проделал в тот день после расставания с Маком.
Бесполезно спрашивать Барнсваллоу. Он никогда не находил пруд самостоятельно и теперь не мог помочь Тревору.
"Что, если, - подумал Тревор, - они оба потеряют направление и заблудятся?"
Ему снова вспомнился тот день на ярмарке, как он время от времени думал об окровавленной женщине, появившейся в конце дома с привидениями. В разное время он почти обсуждал это с Мэдлин и спрашивал, стоило ли им колебаться, прежде чем двигаться дальше. Они могли бы спросить дежурного: там должна быть настоящая женщина? Если нет, мы видели одну, и она может пострадать.