Прежде чем он успел ответить Барнсваллоу, Роуз повернулась и исчезла среди деревьев, бегая так же быстро, как он видел в тот день возле пруда. Пастор нашёл время, чтобы выдохнуть, чтобы показать своё презрение к ним, прежде чем тоже повернулся и последовал за ней.
- За ними! - сказал бывший профессор, но Тревору не нужна была никакая поддержка.
Он уже начал бежать в их направлении.
17.
Пара хотела, чтобы они последовали за ними, почувствовал Тревор. Редко он терял их из виду, и даже тогда он мог определить, куда они пошли, по звукам потревоженного кустарника и ломающихся ветвей. Несмотря на свой вес, Барнсваллоу шёл в ногу с Тревором, звук его затруднённого дыхания никогда не отставал.
Погоня закончится у пруда с пиявками. Тревор не просто надеялся на это, он знал это, как и то, что в этом месте он найдёт Мэдлин. Он просто не знал, в каком состоянии он её найдёт. Затянувшаяся неуверенность побудила его преодолеть жалобы в конечностях, которые болели от дней бездействия и голода. Он продолжал бежать ради Мэдлин, а не ради наготы безумной Розы с её свиной головой или шанса снова увидеть Пастора. Всё ради Мэдлин.
Без предупреждения земля опустилась, и он скорее упал, чем побежал в яму. Когда ему удалось встать на ноги, он увидел это.
Пруд оказался больше, чем он помнил, и ещё одна обнажённая фигура на его краю.
На этот раз не Роуз, а Мэдлин. Роуз исчезла из поля зрения, как и Пастор.
Тревор не стал подниматься на ноги, вместо этого пополз к ней по-крабьи. Позади него бывший профессор тоже нашёл лощину. Тревор услышал, как другой мужчина ахнул, когда Тревор направился туда, где Мэдлин сидела, сгорбившись в странной позе, подняв колени вверх.
Подойдя ближе, он увидел, как ужасно она выглядела. Даже при убывающем солнце он мог видеть пятнистую сыпь на её бледной коже, её волосы выглядели рваными, тонкими и местами отсутствующими, её скулы вваливались в лицо. Её живот выглядел раздутым, и, пока он не увидел, как она вздрогнула, Тревор боялся, что она умерла в той позе, которую занимала: полулёжа, полусидя на корточках, раздвинув колени.
Каким-то образом, несмотря на то, что бывший профессор выглядел непривычным к тяжёлой физической активности, он справлялся с неровной местностью гораздо лучше, чем Тревор. В отличие от Тревора, он остался на ногах и медленно пошёл по пути к Мэдлин, прежде чем резко остановиться. На подъёме слева от них послышалось движение, и Тревор услышал, как другой мужчина пробормотал слова с трепетом и удивлением.
- Это ты, не так ли? Я знаю тебя.
Тревор посмотрел, опасаясь увидеть Пастора, собирающегося предъявить им обвинение, но вместо этого он снова увидел Роуз, всё ещё украшенную головой мёртвой свиньи. В руке она держала нож, который узнал Тревор, тот самый, который был в сарае, которым Мак потрошил свинью. Тревор знал, что это тот самый нож, который в конечном итоге оборвал жизнь Мака.
Её настоящее лицо было где-то внутри черепа этой штуки, Роуз всё же умудрялась говорить голосом, который они могли услышать и понять. Звук дошёл до них чёткий, усиленный, устрашающий.
- Привет, профессор. Это я.
Она сделала реверанс, и этот жест стал ещё более гротескным из-за крови и грязи, покрывавших её.
Барнсваллоу громко сглотнул.
- Что ты сделала?
- Ты не гордишься мной? Твоей свинкой?
- Неблагоразумие. Маленькое недоразумение, - сказал Барнсваллоу, возможно, представляя, что за одним из окружающих деревьев прячется и подслушивает ректор.
- Я больше не твоя свинка? Или это недостаточно научно звучит?
- Ты... - тут Барнсваллоу наконец потерял равновесие.
Он съехал с насыпи на своей широкой заднице, пока не остановился в нескольких футах от Тревора и Мэдлин, всё ещё глядя на Роуз.
Прежде чем он успел принять сидячее положение, прибежала Роуз. Из головы свиньи она издала звук дикой ярости. Пока она бежала, держа нож в воздухе, Тревор задавался вопросом, как она вообще может видеть? Оказалось, что она прекрасно видит, потому что опустила нож как раз в тот момент, когда достигла положения лёжа, для некогда потерявшего дар речи Барнсваллоу. Лезвие ножа вонзилось ему в живот.
Тревор хотел помочь этому мужчине, но Мэдлин нуждалась в нём, и ему нужно было что-то сделать, прежде чем Роуз сможет обратить свою ярость на него.
Крики Роуз и Барнсваллоу наполнили воздух, когда Роуз ещё три раза вонзила нож в живот бывшего профессора. При последнем ударе она удержала его и начала пилить ему в пах. Руки Барнсваллоу двигались, как будто он бродил по водам невидимой реки, громкость его голоса превратилась в вопль, когда его желудок открылся в пропасть, достаточно широкую, чтобы Роуз могла дотянуться руками. Вместо ножа она использовала руки.