Настроение упало ниже рабочего. Спасают только чертежи, даже не знаю, что за установку мне надо собрать. В голову лезут только мысли об американце. Как можно быть таким брюзгой. А жить нам вместе здесь еще почти три недели. Нет, я либо сдохну, либо тоже начищу ему лицо.
Ладно, работа не идет, надо сделать перерыв. У меня заныкан сэкономленный тюбик копченой грудинки, можно его оприходовать.
Женщины все-таки правы, еда успокаивает нервы. Вкус копченостей поднял настроение обратно до рабочего. Даже появился интерес к установке, которую я собираю. Надо будет сейчас посмотреть что это. Чертежи и все детали я оставил в рабочем отсеке, полечу, поработаю.
Так, это уже становиться не смешно. Та же самая панель лежит на том же самом месте в рабочем отсеке станции. Ну, он у меня сейчас получит. Я схватил панель и стремительно поплыл к Линенджеру. Он встретил меня тем же взглядом и таким же молчанием. Я бросил панель посреди модуля и медленно подплыл к американцу.
- Это,- я показал на принесенную панель,- будет лежать здесь. И имей в виду, у тебя два модуля, в них можешь делать все, что тебе вздумается, а вся остальная станция - наша! Ты меня понял?
В ответ я буквально услышал ненавидящее меня молчание.
- Надеюсь, что понял. Если такое повторится, то я напомню тебе, как русские приводят в чувства нервных астронавтов.
Джерри так и не сказал мне не единого слова, но в его глазах ясно читалось, что он все понимает и не меньше нас ждет своего возвращения на землю.
***
Сейчас станция напоминает колхоз времен сбора картошки: толпа студентов и два-три "мастака". На "Мир" втиснулись десять(!) человек, пять дней назад пристыковали "Атлантис" и народ оттуда повалил так, как будто они там лежали штабелями: пятеро американцев, француз и наша Лена Кондакова. Конечно, приятно поговорить с новыми людьми, но после трех месяцев непрерывного общения втроем... да какой там втроем, я да Василий, это получается двое. А теперь большая и шумная компания утомляет не по-детски. Наверное, так себя чувствует актер после премьеры, или воспитатель после смены в детсаду.
Одна радость - сегодня улетает Джерри. Прибывший ему на смену Майкл Фоэл оказался, в отличие от Линенджера отличным человеком. Его живые карие глаза, шальной чубчик и вечно улыбающееся лицо отлично показывают его характер приветливого веселого парня. Майкл, кстати, мой ровесник, однако не новичок в космосе, в отличие от меня у него за плечами три полета и выход. Надеюсь, мы с ним сработаемся.
Ну, это время покажет. А сейчас звуки фанфар, бой литавр и троекратное "Ура" - идем провожать гостей. И пусть Линенджера с собой забирают.
Прощание на меня всегда навивало чувство нежности, и сейчас не исключение. Не знаю почему, но две минуты назад я был готов прыгать от счастья, что на станции станет меньше народу, теперь же чувствую, какую-то тоску вперемешку с триумфом. Тоска, это понятно, люди все-таки домой улетают, а вот откуда взялось чувство победы, и кого я победил, я не знаю.
Пора. Люк шаттла открыт, и мы с Василием и Фоэлом стоим, глядя на него с некоторой завистью. Посетители по одному подплывают к нам. Кто-то молча обнимается, кто-то много говорит, Лена всех поцеловала. Последним подошел прощаться Джерри. Он горячо обнял Циблиева, Василий так и остался стоять с непонимающим лицом. Потом подплыл и сухо пожал мне руку. Я вспомнил историю с панелью, его взгляд с тех пор не изменился.
Джерри молча повернулся и уплыл в люк "Атлантиса". Я услышал облегченный вздох командира и перекрестился.
А Майкл, видимо заметивший нашу реакцию, спросил:
- Ваша станция испытывает вас не только огнем и ядом, но и скандалами? Расскажешь, что у вас с Джерри произошло?
- Расскажу,- пообещал я, мысленно благодаря Майкла, за то, что он объяснил, откуда во мне чувство победителя.
Прогресс
Месяц без Линенджера мы провели на удивление спокойно. Каждый день я ждал очередной подлости от нашего маленького "Мира", но станция была поразительно спокойна. Перестали сниться кошмары, жизнь вошла в привычное русло, а работа с Фоэлом абсолютно не утомляла. Все пережитое здесь, конечно не забылось, но вспоминал я о тех событиях уже как о прошедших. И только иногда закрадывалась подлая мыслишка, что все происходящее сейчас - затишье перед настоящей бурей.
Вот и сегодня с утра начался обычный рабочий день ничем не отличающийся от остальных недавних дней. Завтра нам предстояло провести очередной эксперимент, и мы всей командой занялись монтажом оборудования.