- К аварийному спуску готовы.
- Ребята, Вы нашли пробоину?- голос самого руководителя полета, видать в ЦУПе уже забегали.
- Да, свистит в модуле "Спектр".
- Пробуйте задраить люк "Спектра".- Эй-эй, а если мы не успеем. Что прикажете нам всем здесь полечь.
Ответ пришел сразу. Владимир Алексеевич - летавший космонавт, наверное, он понимает мои чувства. Голос его стал мягче, и бывалый космонавт по-отечески проговорил:
- Ребята, вы справитесь, у вас есть еще минут двадцать. От этих двадцати минут зависит судьба всего проекта,- по голосу слышно, как тяжело Владимиру Алексеевичу отдавать этот приказ.- Удачи вам, мужики. Спасите эту паршивую железку.
Я бросился к люку и увидел огромный пучок толстых кабелей, что-то типа удлинителей на земле. Когда каждый день пролетаешь над ними, они незаметны, как стул, который у вас на кухне стоит на своем обычном месте. Но стоит привезти новый холодильник, и оказывается, что стул стоит очень неудачно. Так же и эти кабеля элементарно не дают закрыть люк. Но приказ есть приказ, и я бросаюсь их отсоединять. Один. Второй. Нет, это нереально, у нас слишком мало времени, а их надо не только отсоединить, но и вытащить отсюда. А потом еще и задраить люк.
Не успел я так подумать, как один кабель скользнул мне за спину и втянулся в основной отсек. Не бросая работы, я обернулся. Фоэл стоит по ту сторону люка и подхватывает отсоединенные мной кабеля.
- Умирать будем все вместе.
- Нет, Майкл, умирать не будем, - и я с новыми силами окунаюсь в работу.
Штекера мелькают один за другим. У нас остается... Нет, сейчас лучше не думать о времени. И так весь полет отсчитываю время до своей смерти. Хватит, надоело. И, в конце концов, я только что пообещал Майклу, что мы останемся в живых.
Все, последний кабель отсоединен. И он моментально ушел в люк. Выплываю из "Спектра". Фоэл уже готов закрыть крышку. Встала она легко, с небольшим причмокиванием. Все с облегчением вздохнули. А Майкл, по обыкновению, пошутил.
- Ну вот, мы и спасли станцию. Я теперь еще 3 месяца не попаду домой.
Да, а "Мир" еще будет летать, пока не сгниет на орбите.
Земля
Толик Соловьев и Паша Виноградов уже неделю на "Мире", все дела сданы, вещи собраны, а дома ждут жены и дети. Сегодня мы с Василием улетаем на землю. Я решил в последний раз облететь станцию и вспомнить прошедшие полгода.
В основном отсеке, как всегда, рабочий беспорядок. Я привычно убираю голову, чтобы не удариться об угол ящика. Ребята, где-то с месяц будут о нем забывать, и набьют себе с десяток шишек. Откуда знаю? Да я сам такой... Модуль "Квант", именно здесь мы перебирали систему охлаждения. А вот модуль "Природа", вот из этого окошка я наблюдал за первым в истории мордобоем в открытом космосе. И апофеозом наглухо задраенный люк в модуль "Спектр". Ничего, ребята тебя починят. Мы сдаем тебя им живой, хоть и немного поврежденной. Слышишь ты, железяка, это мы спасли твою ржавую душонку. Теперь все, хана. Я, конечно, еще полечу в космос, но боюсь, с тобой мы уже не встретимся. С таким характером ты долго не проживешь.
Пора домой, все уже собрались у корабельного люка. С новым экипажем простились тепло, но все-таки спокойно, а вот с Майклом расставаться тяжело. Его карие глаза, подернутые пеленой слез, смотрят на меня с такой искренней любовью, что хочется взять его за шкирку, затащить в корабль и опуститься прямо в хороший московский пивбар. Я крепко обнял Майкла и прошептал ему в ухо: "Спустишься на землю, обязательно найди нас с Василием. Мы здесь столько пережили, что будет о чем поболтать".
Последние полгода были щедры на необычные чувства. А сейчас я, кажется, испытываю последние новые ощущения в космосе. Два раза я провожал других космонавтов, теперь я "с другой стороны". Чувства, в принципе те же, но если раньше они были немного с грустинкой, то сейчас я рад. Я рад, что скоро увижу родных, что скоро ступлю на твердую землю, а главное, я рад, что, наконец, выберусь из этой железяки. Прощай наш маленький "Мир".
И я уплыл в "Союз".
***
Корабль хоть и маленький, но он очень удобный. Да и на землю лететь все-таки приятнее, чем подниматься в космос. Я смотрю в иллюминатор на удаляющуюся от нас станцию, и в голову лезут мысли о земле. Я полгода шлялся в четырехстах километрах от нее, примет ли она меня теперь. Вспомнилась притча о блудном сыне. Я очень хочу обратно, и если все в этом мире так, как в этой легенде, то матушка-земля будет рада нашему возвращению.