Не понимала я этого мужчину! Конечно, догадывалась, что у него есть женщины или даже какая-нибудь одна особенная женщина, которую он, возможно, любит. Сто раз мог жениться и родить ещё детей, но почему-то вот уже шесть лет возится со мной, а ведь мы с ним даже уже не спим вместе, с тех самых пор, как я переехала сюда! Возится с Соней, к которой с самого начала, когда она только родилась, не испытывал восторженных отцовских чувств, а теперь всю последующую жизнь планирует строить именно вокруг этой рыженькой принцессы.
- Она выросла и стала очень интересной, - сказал Юра, когда я аккуратно спросила его, насколько сильно ему вот это всё нужно - Соня, её учёба, возня с ребёнком. - Помнишь, когда-то давно я говорил тебе, что мне интересен думающий человечек, а не безмозглое крохотное существо, ты ещё ужасно рассердилась - во-во, так же, как сейчас, нахмурилась и глазами засверкала, - он хихикнул. - Но так и вышло. Она для меня всё интереснее! Ты молодец, девчонка получилась разумная, думающая, читающая, до ста и обратно считает легко.
- В тебя, - заметила я.
- Да ладно! Я ещё тем балбесом был в её возрасте. Слушай, мне понятно: ты надеялась, что с годами я передумаю, начну новую личную жизнь, забуду о Соньке... Что лишний раз говорит о том, как плохо ты меня знаешь, - немного грустно улыбнулся Юра.
Конечно, плохо. И возражать не буду.
- Но, допустим, всё случилось бы так, как ты прикидывала. Неужели ты отдала бы Соньку учиться в местную деревенскую школу? - он посмотрел на меня, как на надзирательницу детского концлагеря.
- Да нет, конечно, - вздохнула я.
- Так что ты себе думала?
Молчала я, что могла сказать?
- Вот. Некоторая безответственность и безалаберность тебе свойственна, как всем творческим людям, чёртовым художникам слова!
Я вздрогнула:
- Ты о чём?
- Ну, дорогая, зачем же меня за дурака держать до такой степени? Неужели за эти годы я досконально не выяснил, что за прибабахнутая женщина родила мне такую дочь? - он смеялся. Он всё знал! Знал, что я чёртов поэт.
- И как тебе мои стихи?
- А я их много читал? Каким образом, откуда б их взял? Но... кое-что нашёл. И хотя ни хрена в этом не понимаю, ты молодец. Продолжай в том же духе. Знаешь, я рад, что у Соньки такая мама! Чем больше разнообразия во всём - в людях, в отношениях, в природе, в мироустройстве - тем лучше! Девчонка будет получать серьёзное образование, а летом приезжать к тебе за порцией вот того самого, чего лично я ей дать не могу. И даже не знаю, каким словом это назвать...
- За порцией безответственности и безалаберности, да?
- Зачем так, я не это имел в виду. За порцией... твоего мира... не знаю... полного счастья "на отшибе", которое у тебя получилось создать на ровном месте. Это совершенно не моё, я бы так жить не смог, но... но это круто! Пусть у Сонечки будет всё! Всё-пре-всё. Мы с тобой можем ей это дать, а уж она сама выберет, что ей нужно. У неё будет реальный выбор и понимание, что можно и так, и эдак, что выбор профессии, развлечений, хобби - благодаря нам всё в её власти, ей доступно, что угодно, - он улыбался, довольный.
А ведь прав, ёлки-палки! Он так долго и витиевато говорил о главном - о свободе. Разве я не хочу именно этого своей дочери? Хочу. Значит, так и будет. Ценой расставания с ней. Но в жизни всё имеет свою цену, не так ли?
- Обещай мне, - заговорила я твёрдым и сердитым голосом, борясь с комом в горле, - что каждое лето она будет приезжать сюда. Нет! Каждые каникулы!
- Летом - точно. В Рождество, Новый год, по-моему, здесь лучше всего! Если захочет, если ей не будет скучно без подруг и компаний - ради бога! Но ты же понимаешь. Все каникулы... Белка, она будет расти - друзья, тусовки, то, сё. Давай ставить реальные задачи. И не реви!
- Я не реву, - пришлось отвернуться к окну и разглядывать парящих невдалеке птиц. Хищные, видимо, добычу высматривают.
- Почему, даже если план идеальный, великолепный, абсолютно складывается и получается, всё равно хочется плакать? Извращение какое-то!
- Эх, ты! Такая взрослая, а такая маленькая и глупенькая. Просто потому, что ничего полностью идеального не бывает. Вот так мир устроен. Идеал недостижим - точка. И ещё, это важно: если ты не планируешь возвращаться в Москву, то продавай сейчас оставшуюся квартиру. Нынче пик цен, дальше неизвестно, но по логике - ничего хорошего. Если согласна, пока что я смогу помочь и сделаю всё сам, без тебя.
Размышляла я всего десять секунд. У меня в Москве больше нет вообще никого. Только квартира. Если уж я не еду с Соней в Лондон, то о какой России может быть речь?
- Продавай.
Неделя бесконечных слёз, после того, как Юра увёз Сонечку. Неделю я не выходила из нашей с ней комнаты. Мне нужно было привыкнуть жить каждый день без неё, без её запаха, голоса. Жить в этой же комнате, где всё согрето её дыханием. Теперь здесь надо было кое-что изменить. Я сделала это сама, только сама и в одиночку.