— Пап, а вот такой вопрос. Тебе нравятся волосатые киски? — палец Ярославки стал со хлюпаньем гулять между губ. — Нравится, папа, я знаю, нравится.
Несколько десятков секунд после этой реплики царила тишина. Девочка обслуживала себя. Лишь легкий вздох нарушил уже начавший устанавливаться покой, — а прошло каких-то полминуты.
— Весьма, доча, весьма. Не сторонник извращений. Что естественно — то прекрасно.
— Так я подрочу? А потом ты меня выебешь?
— С одним, дочка, условием. Я сначала хочу полюбоваться на то, как ты кончишь сама.
— Подрочить? Так это всегда пожалуйста! — дочка стала вновь наяривать курок.
— Нет, ты не поняла. Тебе придется кончить по-разному. Именно кончить, а не изобразить оргазм. Про твое баловство с горошинкой я в курсе. Попробуй-ка соорудить что-либо такое, которого не было в твоей практике никогда. Или такого, чего не видел никогда я.
Девушка слегка поозиралась. Ничего умного ей в голову не пришло.
— Ну давай, Яруша, действуй. — Мой пенис давно рвался из тюрьмы джинсов.
Девица нерешительно посмотрела на край стола, затем еще более нерешительно — на меня.
— Папа… Это?
— Да, дочка. Это.
Девушка решительно подошла к могучему четырехногому изделию с закругленными углами — к поверхности стола, и, раскрыв губоньки, практически уселась на край столешницы своим половым органом. Постонала слегка, приноравливаясь, затем стала медленно, не спеша, овладевать деревянным продуктом. Я, конечно, не мог оставаться безучастным. Подойдя сзади к дочке, я обнял ее и начал целовать в затылок. В тот же миг меня посетила фетишистская фантазия: лежу на спине, а совершенно голая Ярушка, наклонившись надо мной, водит острым кончиком косы по моей обнаженной крайней плоти.
А грудки дочери, отметил я, не только упругие, но и большие.
— Что-то ты, дочь, слегка заморочилась, — сказал я. На самом деле Ярушка только входила в раж. — Тем не менее, дочь, — сказал я, — давай-ка я слегка тебя помастурбирую.
С этими словами я ввел два пальца во влагалище юницы. Дочь стала постанывать, не прекращая похабных занятий с углом стола.
— Ну что, рыжуха моя, — я поцеловл ее в макушку, когда она кончила. — Как насчет того, чтобы и папка был удовлетворен?
Девушка с готовностью заглотнула мой пенис. Не торопясь, я вынул его и с превеликим удовольствием поводил им по лицу рыжеволосой конопушки. Умеренно пухлые щечки, губки (вот поэзия!), носик — ну это туда-сюда, и главное: глаза. Они были прекрасны. Поводив членом по прекрасному лицу, я все-таки сосредоточился на слегка припухлых губках дочери. Сдерживаться уже больше не было сил, и я спустил на губы дочери, даже не пытаясь вставить ей кое-куда поглубже.
Дочь дернулась. Удовольствие посетило моментально. Мутная серая жидкость задерживалась на губках девочки, не торопилась капать. Любовался обсперленным личиком.
Но я еще не полностью насладился полными грудками дочери. Мне хотелось потискать их, поцеловать набухшие коричневые сосочки, опять-таки, поводить уже слегка опавшим пенисом по этим волшебным полушариям. Да заодно бы и выстрелить спермой. Я настроился на это.
— Папенька спустил? — просюсюкала девочка. Ах ты моя куколка. — И не стыдно тебе обспермливать родную дочку? Кончать на мои полные сисеньки?
Доченька, взявшись руками за грудки, поиграла ими. У меня вновь стал вставать.
— Нравится, гадкий папа?
Да еще бы не нравилось.
Толстенькая попочка с довольно немалым отверстием, разработанным долгими упражнениями с помощью самых разнообразных предметов под контролем любящего родителя (уроки явно не прошли даром), оказалась перед моим лицом.
— Лижи.
Я подозревал, чем все это кончится. Подобные игры были не впервой. Ярушке очень нравится, когда я, пытаясь свернуть язык в узкую трубку, пытаюсь проникнуть им в альтернативный вход — он настолько широк, что позавидует любая старшеклассница. Кажется, мы теряем башни… Нет, уже давно потеряли.
Пенис настолько легко входит в кратер девочки, что почти теряется в нем. Это, конечно, преувеличение. На самом деле трение не так уж и мало.
Дочь оборачивается, насколько возможно, смотрит на меня с хитрым прищуром и, начиная все сильнее подмахивать, продолжает лепетать невероятно приятные гадости:
— Хорошо ебать родную дочь, папа? В ее полненькую жопку? Я уже… рассказывала об этом подругам. Они обзавидовались. Им бы тоже хотелось посношаться таким образом, но их папы правильны до тошноты. Братишки предпочитают мастурбацию. Никакого инцеста. А ты меня ебешь. Ой! Сейчас кончу.