Она хотела ударить его в пах коленкой, но он увернулся, и Кристобель угодила в бедро. Споткнувшись о коробку с елочными украшениями, они упали на холодный сырой земляной пол.
Фрай возвышался над ней, придавив ее лодыжку своей ступней. Ее запястье было крепко сжато в его кулаке.
Кристобель часто дышала под ним. Волосы ее были раскиданы по земле. Потное тело поблескивало.
— Это было вот так?
— Примерно. Только они были грубее. Продолжай, Чак. Доведи дело до конца.
Он снял ступню с ее ноги, отпустил ее руку и приспустил трусы. Некоторое время он в полутьме пещеры разглядывал свой член — вялый, словно носок. Потом натянул трусы.
— Не могу понять, почему, когда злишься, совершенно не встает. Видимо, я не тот тип.
— Не ожидала от тебя. Совсем спятил.
Фрая так и подмывало съездить ее по роже, но он потерял ощущение цели.
— Это прозвучит глупо, но я думал, что у нас с тобой получится что-то серьезное, — сказал он.
— И получилось бы.
— Есть в тебе что-то такое, что я мог любить. Но теперь я тебе не поверю, даже если ты скажешь мне «добрый день».
Некоторое время она молчала. Он слышал только ее дыхание. Когда она заговорила опять, голос ее был сух и суров.
— Я тебя ненавижу, — сказала она.
Он вернулся в гостиную, бросил все, что вытряхнул, назад в сумочку и оставил ее на полу рядом с дверью.
Она появилась через несколько минут, вымазанная грязью, в разорванной блузке, с растрепанными волосами и опущенными глазами. Нашла свои шорты, надела. Когда она нагнулась и, потеряв равновесие, покачнулась, слеза капнула на половицу. Колени у нее были все исцарапаны. Лицо пунцовое.
Она направилась к выходу, взяла сумочку и перекинула ее через плечо.
— И все-таки объясни.
— Что именно?
— Объясни, что тебя с ним связывает?
— То же, что и с тобой. То есть ничего. — Она посмотрела на Фрая, утерла лицо тыльной стороной ладони и добавила: — А то, что ты думаешь, уже не имеет значения.
— Убирайся из моей жизни.
Она повозилась с замком, распахнула дверь и ушла.
Через пять минут позвонил Берк Парсонс.
— Привет, Чак. Как дела?
— Странно, что ты об этом спрашиваешь.
— А у нас все отлично. Лючия вернулась из Вашингтона. Сидим с новыми приятелями, выпиваем. Бери свою подружку и присоединяйся.
— Зачем?
— Я же сказал, выпьем. Отметим успех нашего дела. Просто так. Придут твои родители. У Беннета какие-то неотложные дела, вот я подумал, может, ты придешь? У меня новости от Ролли Дина.
— Мне неинтересно.
Берк помолчал.
— Чак, если честно, мне надо с тобой кое о чем поговорить. По личному вопросу. Мне кажется, возникли недоразумения, которые я мог бы прояснить.
— Например?
— Я не говорю о делах по телефону. Суеверие. Скажу только, что тебе об этом будет не вредно узнать. Я впутался в одно дельце, которое может касаться тебя. Я не собираюсь тебя упрашивать, это не в моих привычках. Мы сидим в таком старом особнячке в миссионерском стиле близ Серповидной бухты. Увидишь машины перед входом.
Фрай решил, что это будет наилучшей возможностью — рассказать отцу о махинациях Берка прямо в присутствии последнего.
— Хорошо, приеду.
— Ждем тебя через час, Чак. Тащи с собой свою девчонку, если хочешь.
— Мы с ней не общаемся.
— Ну тогда тащи какую-нибудь другую. У парня вроде тебя полно стрел в старом колчане.
Дом Парсонса представлял собой трехэтажный особняк в испанском стиле на берегу Серповидной бухты. Под окнами были ящики с цветами, закрытые коваными решетками. На крыше бурая черепица. Фрай увидел на улице отцовский автомобиль и черный «Ягуар» Берка на въезде к дому.
Дверь открыла Лючия с улыбкой на лице и стаканом вина в руке. Со времени последней телепередачи она сделала перманент. Теперь волосы черными кудряшками спускались к плечам и закрывали лоб.
— Входи, Чак.
— Мои поздравления, Лючия.
— Спасибо. Дело стоило времени, которое я ему посвятила. Ты без Кристобель?
— Как видишь.
Она лукаво улыбнулась и провела его по просторному холлу, выложенному мексиканской плиткой, с пальмами в кадках и фонтаном, бьющим в немаленьком бассейне. Серая продолговатая рыба лениво ходила в воде от стенки к стенке.
— Детеныш акулы, — пояснила Лючия. — Берк их обожает. Безобразная, правда?
Коридор заканчивался огромной гостиной по левую руку и столовой с кухней по правую. За плечом Лючии Фрай увидел Эдисона и Хайлу. И присмотревшись — генерала Дьена и сенатора Лансдейла, а также Кэрола Бартона, местного миллионера, сколотившего состояние на автомобильной мастике, окружного прокурора и актрису из мыльной оперы, назойливо добивавшуюся внимания Берка. Здесь также находились бейсболист, известный своим мощным ударом, и покрытый чудовищным загаром телепроповедник, недавно переехавший на постоянное жительство в Лагуну-Бич.