Останься с нами, брат. Пожалуйста.
Когда Фрай подошел ближе, он услышал слабое дыхание брата, частое и мелкое, словно на большой высоте в горах. Он развязал веревки на лодыжках и запястьях Ли. Беннет лежал на спине. Тело Тхака оставалось в тени.
Беннет открыл глаза. Спокойствие в его взгляде никак не соответствовало быстрым движениям его груди. Ли стояла рядом с ним на коленях. Беннет моргнул, медленно перевел зрачки с брата на жену и опять моргнул. И все.
Ли взяла его голову в свои ладони и подняла к груди.
Фрай долго стоял на коленях, дрожа от озноба в жаркую ночь. Он все еще сжимал в руке пистолет Беннета. Затем поднял шейную цепочку с серебряной волной, которую он подарил когда-то Беннету, который подарил ее когда-то Ламу, и которую Тхак вернул назад. Эта цепочка переходила из рук в руки, как знак смерти. Ли начала причитать. Казалось, что высокий, тонкий стон доносится отовсюду.
Наконец Фрай поднялся, двигаясь как во сне, и засунул пистолет за пояс. Теперь Ли завыла громче. Она повернулась к нему, потом увидела автомат, лежавший на полу рядом с ней. В ее глазах промелькнуло отчаяние столь глубокое, полное и естественное, что Фрай спросил себя, сможет ли она когда-нибудь избыть это отчаяние. Он бережно помог ей встать с пола.
— Пойдем со мной.
Она посмотрела на него, потом опять на автомат. Он вел ее к выходу из ангара, затем через пустыню к своей машине.
Это была самая долгая прогулка в его жизни.
Они возвращались по грунтовой дороге по колее, оставшейся после грузовичка Беннета. Гудел ветер, швырял песок в «Меркурий» и уводил его вправо. Метрах в пятидесяти от ангара Фрай услышал, как вертолетный двигатель слабо пробуждается к жизни сквозь шум ветра.
Лопасти начали вращаться, лучи света прорезали тьму. Фрай развернул машину и увидел, что Тхак, неловко нагнувшись над приборной панелью, колдует с рукоятками управления. Фрай затормозил, скользя по песку, вылез из машины и достал из-за пояса автоматический пистолет. Он присел и сделал выстрел. Ствол водило от порывов ветра. Вокруг вертолета поднялось и рассеялось вихревое облако песка. Фрай выстрелил еще раз. Лопасти по прежнему вращались, огни рассеивали темноту, но в кабине уже была пуста. Фрай толкнул Ли за машину и велел ей оставаться там.
Фрай приблизился сзади к дверце вертолета, с пассажирской стороны. Над ним лопасти замедляли вращение. Он встал у двери, моментально пронзенный мыслью, что его единственным желанием сейчас является желание убить этого человека. Сейчас для него только это имело значение. Только об этом он думал. Два выстрела, подумал он, у меня осталось два патрона.
Он успокоил пистолет в вытянутой руке, прыгнул к двери и направил пистолет в окно. Внутри мигали красные лампочки, горела подсветка индикаторов, свободно болтались ремни на пустом, испачканном кровью кресле пилота. В открытую дверь в дальней части кабины он разглядел Тхака, который уже был футах в ста от вертолета. Полковник с трудом перебирался через насыпь, потом пропал в облаке пыли и ветра.
Фрай бегом вернулся к машине и нашел Ли там, где ее оставил. Она подняла взгляд. Теперь ее затуманенный взор несколько прояснился.
— Я останусь здесь. Удачи тебе. Он далеко не уйдет.
На этот раз он мой, подумал Фрай. Достал из багажника фонарик и бросился навстречу ветру — в погоню за полковником Тхаком.
Он преодолел холм в считанные секунды. С верхней точки открывался вид на широкую промоину, бледную посередине, заросшую по краям юккой, постепенно сливавшейся с темнотой. Фрай заметил какое-то движение у стенки оврага. Движение, словно кто-то метался в кустах. Но чем сильней он вглядывался, тем слабей шевелились кусты. Он ранен, он истекает кровью, подумал Фрай. У него больная нога. Я знаю, куда он идет.
Фрай ступил в тяжелый песок промоины и двинулся следом. Он увидел Тхака еще дважды — промельк движения в темноте — и всякий раз до него оставалось все меньше. Там, где овраг поворачивал на север, Фрай пошел вперед, освещая путь фонариком. Кровь Тхака, темная и тяжелая, как старое масло, вела к краю оврага и поднималась наверх. Фрай выбрался из промоины и пошел по блестящему следу к подножью крутого холма.
Старые деревянные балки, подпиравшие вход в пещеру, подгнили и прогнулись. Листы почерневшей фанеры, когда-то закрывавшие дыру, были отодраны и раскиданы вокруг. На огромном валуне, загородившем отверстие, аэрозольной краской были начертаны непристойные надписи. Под граффити Фрай сумел прочесть предупреждение: «Рудник Сайдвиндера. Опасно! Вход воспрещен».