Фрай пошел в ванную и долго стоял под душем, затем долго сидел с матерью, отцом и Ли. Никто не говорил ни слова. Через час он пошел на пристань. Ночь была прохладная, над водой стелился тонкий туман. На том берегу залива светились окна домов притупленным, блеклым светом. Из спальни доносились причитания Хайлы.
Фрай словно ощущал брата внутри себя — осязаемо, реально. Он ясно помнил все: каждый взгляд и каждое слово, сказанное Беннетом. Я чувствую тебя, Бенни, думал он, я почти вижу тебя наяву. Вижу, как на этом самом месте, метрах в пятидесяти от пристани, мы поймали голубую акулу и попытались набить ее газетами. Вижу, как мы сделали те крылья из дерева и маминого платья, а ты испытал их, прыгнув с крыши, и сломал ноги. Помню, как ты злился: глаза становились большими, а зрачки сходились в точки. И ты, негодник, валил меня наземь, пихал мне в рот песок или бил в живот с такой силой, что я задыхался, а ты тем временем смеялся и передразнивал как я задыхаюсь. Но еще сильнее ты злился, когда подобное со мной проделывал не ты, а кто-то из других мальчишек. Я помню, как красиво на тебе смотрелась форма Лиги юниоров, как ты старался натянуть повыше гетры, чтобы выглядеть профессионалом, как работал битой — подражая знаменитому бейсболисту Ясжтремскому. Помню, как ты ходил на школьные балы — с дурацкими баками почти до подбородка. Помню, как ходил в шторм на старой доске, как твоя фотография появилась в журнале «Серфер». Помню, как ты пошел на войну. Тебя даже не пришлось призывать. Помню, как стоял рядом со мной на моей свадьбе, хотя тебе было практически не на чем стоять. Теперь я понимаю, что ты потерял там больше, чем ноги, ты потерял часть своего сердца, и это рана, которую нельзя было залечить, ведь без частицы сердца невозможно жить. Теперь я понимаю, как ты устал. И вижу, что ты ни на минуту не переставал искать в жизни смысл, не останавливался до последнего, пока оставалось хоть что-то, и вот, брат, от тебя теперь ничего не осталось.
Фрай попробовал собраться с мыслями, сложить воедино тайные обстоятельства, пославшие Беннета одного на верную смерть. Ясно, что Бернс не дал хода моей информации. Как ясно то, что Тойбина и Миклсена отозвали в одиннадцатом часу. Сейчас фэбээровцы скорее всего уже прибыли в Мохаве — убирают тела, приводят все в порядок. Они оставят там пару вьетнамцев, придумают им какие-нибудь имена и представят все так, словно передача выкупа не получилась. Тело Тхака исчезнет навеки. А меня и Ли они заставят держать рот на замке. Но сумеют ли они на нас надавить?
Через пять минут белое брюхо вертолета спустилось из темноты на посадку. Фрай наблюдал за тем, как спецагент Виггинс и сенатор Лансдейл спрыгнули с борта и заспешили в дом. Вскоре они вышли вместе с Ли и направились в коттедж. Виггинс отбился от группы и подошел к Фраю.
Он зашел на пристань и стал в нескольких футах от Фрая.
— Мы очень сожалеем о Беннете, — сказал он.
— Еще бы.
— Чак, мы хотим поговорить с вами. Сначала с отдельно с вами, потом с Ли, потом с обоими. Это очень важно.
Фрай встал и попытался пройти мимо Виггинса. Виггинс поймал его за руку.
— Я могу взять вас под превентивный арест, если понадобится.
— Прошу вас не делать этого. — Фрай развернулся и изо всех сил двинул Виггинса. Апперкот пришелся под грудину. Удар отозвался даже в пальцах ног. Фрай удивился тому, как глубоко вошел его кулак. Спецагент задохнулся от неожиданности, всплеснул руками, замахал ими как птица, садящаяся на землю, и вперед спиной упал в воду.
Фрай подошел к коттеджу, заглянул в окно и увидел, как Лансдейл, сильно жестикулируя и делая выразительное лицо, что-то объясняет Ли. Ли взглянула на Фрая, и он понял, что она готова сдаться.
Вернувшись в дом, Фрай застал Эдисона притаившимся у окна. Отец старался разглядеть то, что происходило в коттедже. Он с несчастным видом посмотрел на Фрая.
Папа, они пристают к Ли. Скажи, чтобы они убирались из нашего дома. Или хотя бы иди, послушай, что они заставляют ее говорить о твоем сыне.
Эдисон постоял в нерешительности, потом набрал воздуха, распахнул дверь и решительно направился по лужайке в коттедж. Собаки подняли лай. Виггинс попытался загородить ему путь, но Эдисон отстранил его и вошел в дом. В этот момент Фрай любил отца так, как никогда прежде.
В пещерном доме было темно и пусто.
Твои деньги — это грязные деньги… Я потребовал их для того, чтобы расплатиться с теми, кто помогал мне в этой операции.