— Вот здесь, — услышал он свой голос. — В той коробке.
Парсонс сурово посмотрел на него.
— Иди и принеси сам. Ты уже пытался сегодня меня обмануть. Я тебе больше не верю.
Фрай по неизвестной причине решил, что так даже лучше. Потом он вспомнил про дробовик, спрятанный в коробке с елочными игрушками. Да, подумал он, все идет по плану. Сделав следующий шаг, он почувствовал, что Парсонс схватил его за рубашку.
— Ты слишком спешишь, Чак. Я передумал. Сам пойду.
— Там стоит мина-ловушка.
— Ты думаешь, я тебе поверю?
— Денег здесь нет. Они в другом месте.
— Что, впадаешь в отчаяние, Чак? Не стоит. Это тебе не к лицу. Ладно, так и быть. В голову или в сердце? Никто, кроме акул, не найдет твое тело, поэтому я выбираю в голову.
Фрай повернулся к нему лицом.
— Деньги в «Мегашопе».
— Деньги могут быть или здесь, или на островке Фрая. Если они на острове, я их найду. Но в любом случае через пару секунд ты будешь мертв.
Берк вздохнул.
Фрай увернулся и бросился к коробке.
Раздался выстрел. Более громкий, чем предполагал Фрай, и в другом месте. Он ждал резкой боли, но ее не последовало. Потом Парсонс неуклюже споткнулся, точно пьяный. Пистолет выпал из его руки, когда он падал на четвереньки.
— Проклятье, — пробормотал Берк.
Кристобель вошла в пещеру из спальни, держа в вытянутой руке дамский пистолет. Фрай ногой отшвырнул подальше пистолет Берка и вытащил из коробки свой дробовик.
Парсонс пытался подняться с пола. Он прижимал руки к животу, между пальцами бежала кровь. Волосы его были взъерошены, взгляд помутился, кожа приобрела серый оттенок. Он выглядел так, как будто только что проснулся. Посмотрел на Кристобель — сначала с раздражением, потом разочарованно. Уставился на Фрая, обреченно покачав головой.
— Какой идиотизм, — тихо промолвил он. — Забыть об этой глупой сучке.
Он пошатнулся, полез в карман и вытащил пистолет как раз в тот момент, когда Фрай поразил его в жизненный центр с близкого расстояния, которое на самом деле было очень близким. Парсонса разметало во все стороны, но большая его часть припечаталась к стене пещеры и рухнуло кучей. Фрая обдало теплыми брызгами.
Он взвел затвор и шагнул навстречу Кристобель.
Она отшатнулась, широко раскрыв глаза и побледнев. Бросила пистолет. Фрай смотрел на нее, а она на него — со страхом и отвращением почти столь же сильным, как его собственное. Она произнесла слабым, спокойным голосом:
— Все, что я тебе сказала, было неправдой.
Фрай выключил музыку. Кристобель ушла в ванную. Выйдя оттуда, она прислонилась к стене в гостиной и вперилась во Фрая. Она была бела, как стена.
— Берк использовал меня для наблюдения за тобой. Я не знала, зачем ему это — во всяком случае, сначала. Когда разобралась, было уже слишком поздно. Историю с изнасилованием я сочинила, чтобы ты не очень ко мне лез, ведь у меня не было намерения заниматься с тобой любовью.
— Из-за чего ты на это пошла? Из-за денег?
Она покачала головой.
— Мой брат не умер во Вьетнаме, как я тебе сказала. Официально он пропал без вести. Берк обнаружил, что он жив. Он проиграл мне пленку, на которой Майк говорит с Лючией. Сказал, что может повлиять на Лючию, чтобы та привезла Майка с первой очередью, когда Ханой начнет отпускать пленных домой. Я сначала испугалась, тогда он пригрозил, что Майка будут держать в тюрьме, пока он не умрет. Я сделала все, что он хотел.
Фрай посмотрел в ее безжизненные карие глаза.
— Прости, — сказала она. — Но я не могла допустить этого. Я перед тобой так виновата. Надо было сказать тебе раньше, но я боялась, что он мне отомстит. Я поняла, что ты меня разгадал… — У нее быстро побежали слезы, но она продолжала смотреть на Фрая. — Я так обрадовалась, когда ты меня раскусил, но не хотела сознаваться. Просто не хотела. Сначала он меня обманул. Потом я по-настоящему испугалась. Я не знала, что он задумал. Пока я не поняла, что он хочет тебя убить, на первом месте был Майк. Все, что я делала, я делала ради брата. Все — только отдалась тебе по любви.
Она тихо плакала и смотрела на Фрая. Затем медленно, одним усилием воли, заставила себя успокоиться.
— Смешно сказать, но я в тебя влюбилась. В ту ночь я лежала в постели и знала, что люблю человека, которого обманываю, которому лгу, которому грозит Бог весть что. Ни с кем я не поступала так гадко, как с тобой. Теперь это ничего не значит. Это значит меньше, чем ничего.
Она развернулась, пошла к двери, остановилась на полпути.