— Это трудная работа, управлять «Фрай Ранчо».
— Я для нее не подхожу. Но мне очень приятно чувствовать, что мне здесь рады.
— Не было ни одного дня в твоей жизни, когда тебе были бы не рады.
Фрай задумался.
— Мне здесь хорошо, папа.
Эдисон посмотрел на рюмку с бренди.
— Знаю, что много можно было сделать по-другому. И то, что мне казалось лучшим, на самом деле не было таковым. Я ошибался. Ты можешь меня простить?
— Ты не сделал ничего, что требует моего прощения.
Отец тяжело вздохнул.
— Знаю, что отлучил тебя от дома, сын. С Беннетом всегда было проще — мне стоило только намекнуть, чего я хочу, и он подхватывал. Это честь для отца, когда сын его слушается. Это вселяло в меня уверенность в том, что я делаю нечто стоящее. Что предлагаю наилучшие решения. Дебби была моей единственной дочерью, я разрешал ей обводить себя вокруг пальца. Мне нравилось баловать ее. Но ты, Чак, ты всегда был своенравным. Ты меня немного пугал. Ты заставлял меня сомневаться в себе, чего я никогда не делал прежде. Я обвинял тебя в гибели Дебби, признаю. В глубине души так и было. И каждый шаг, сделанный тобой в сторону от идеала, нарисованного мной, я ощущал как шаг от меня. Если бы мне пришлось что-то изменить в прошлой жизни, то прежде всего — это понять, что моя миссия на планете Земля заключалась не в том, чтобы сделать из тебя второго Эдисона Фрая. Видимо, какая-то часть во мне хотела иметь двоих сыновей, во все похожих на меня. Возможно, если бы ты был таким, как я, ты не заметил бы, каким твердолобым беспощадным старым упрямцем я на самом деле был.
— Но это мне как раз нравится в тебе, папа. Идти против тебя было все равно что бороться с океанской волной. Это меня закаляло. Я люблю тебя за это.
Фрай заметил, что отец старается сдержать слезы. Его подбородок вздрагивал, потом успокоился. Он залпом выпил бренди.
— Спасибо тебе за все, что ты сделал, Чак. За «Парадизо».
— Давай начнем все заново, папа.
— Мне бы очень этого хотелось, сын.
— Сделай для меня одну вещь. Люби свою жену, а не кого-то еще. Теперь она имеет на это право.
— Знаю. Буду. Люблю.
После того, как Эдисон пошел спать, Фрай долго сидел с матерью в большом доме. Они разожгли камин, потому что никак не могли согреться, и прикончили бутылку бренди. Фрай первый раз увидел Хайлу пьяной. Почему-то они вспоминали глупые пустяки, казавшиеся им забавными. Случаи из далекого прошлого. Тишина между их тихим смехом оказывалась продолжительнее, чем сам смех, и Фрай знал, что им не удастся обмануть друг друга.
Остаток ночи он пролежал в своей бывшей комнате, глядя в окно.
Оставались некоторые формальности, хотя первая из них вовсе не оказалась формальной. Поль де Кор и трое мужчин в рабочих комбинезонах появились в его пещерном доме тут же после его возвращения от Кристобель. Они вытащили тело Берка. Каким-то светло-голубым органическим раствором удалили пятна крови с пола и стен пещеры. На пластиковой бутылке с препаратом было написано: «Одобрено пищевой лабораторией». Один из фэбээровцев заметил, что это средство хорошо снимает старый воск с досок для серфинга. Чтобы удалить всяческие следы происшествия, они воспользовались портативным пылесосом с неимоверной тягой. Промыли и натерли воском деревянный пол в комнатах. Когда все предстало в первозданной чистоте, они пустили в ход маленький приборчик, похожий на мехи, который нагнетал слой пыли на выскобленные места. Фрай отдал им пистолет Кристобель, который, по заверению де Кора, будет немедленно уничтожен.
Де Кор передал ему конверт с деньгами и тайно — не передать словами — подмигнул.
— Молчите, — шепнул он.
Фрай возвратил конверт. Де Кор пожал плечами и вышел из комнаты. Они управились за час. Это было волшебство.
Лючия, как узнал после Фрай, вылетела в Вашингтон на самолете ЦРУ через полчаса после того, как он от нее ушел.
Фрай забрал чемоданы Дьена из пещеры и перевез их в дом Беннета.
Ли помогала Доннел Кроули собирать вещи. Фрай наблюдал за ними. Обхватил по картонной коробке, они шли к старому грузовичку Беннета.
Подойдя к Фраю, Ли грустно, вымученно улыбнулась. Она обняла его и поцеловала в щеку.
— Я рад, что ты остаешься, — сказал Фрай.
— А куда еще мне идти?
— Но воспоминания тяжелы.
— Без воспоминаний еще хуже.
— А как же сопротивление?
Она долго смотрела на него и молчала.
— Я буду продолжать свое дело. Пока это все, что я знаю.
— И ты по-прежнему хочешь играть роль лидера?
Она кивнула. Солнце сверкнуло на ее волнистых черных волосах. Они казались почти синими.