— Мы никогда не прекратим борьбу.
Фрай посмотрел на скудные пожитки Доннела в грузовичке: маленький черно-белый телевизор, радиоприемник, кровать и простыни, несколько горшков с растениями, посуда, одежда.
Ли посмотрела на Фрая.
— Трудно выразить то, что я чувствовала вчера на яхте, — сказала она. — Но мне хотелось сказать, что он был самым добрым человеком из всех, кого я знала. Даже во время войны его не покидала доброта. Он старался сохранить ее, хотя понимал, что постепенно ее теряет. Когда я лучше узнала Беннета, я словно открыла в нем новые миры. А еще он был очень страстный. Может быть, даже слишком. То, что он сделал с Ламом… это был грех, который Господь заставил его совершить. Не знаю зачем. Может, это было испытание? Я его прощаю, Чак. Но сам себя он не прости бы.
Фрай обошел коттедж, в котором Доннел продолжал упаковывать вещи. Он помог ему собрать несколько коробок, чемодан, потом несколько растений со двора. Доннел бережно поставил их в кузов, подстелив одеяло, чтобы они не скользили. Фрай следил за тем, как он своими большими ручищами делает эти тонкие приготовления к поездке.
— Домой, Доннел?
Кроули утер лоб и кивнул.
— Уверен, что не хочешь остаться?
— Мне здесь никогда не нравилось.
— Что же тебя удерживало?
Кроули задумался.
— Многие считали, что это Беннет заботится обо мне как о слабоумном, но это не вся история. Я тоже его опекал. Теперь его нет, и я еду домой.
Фрай поднес к машине еще один горшок и поставил в кузов.
— Спасибо тебе, Доннел.
— Мне было больно смотреть, как он все тащил на себе, Чак. Бенни был из тех, кто любое дело считает своим — Кроули прислонился к бамперу, скрестил руки на груди, и уперся взглядом в землю. — Я не хотел, чтобы он так думал. Мы все несли равную ответственность. Ведь на самом деле это я сбросил Хьонга с вертолета. Это была одна из моих обязанностей. Из тех, к которым не лежит душа, даже если тебе скажут, что ты это делаешь во имя родины. Если бы я тогда действительно его убил, с Бенни и сейчас все было бы в порядке. Мы бы попивали пивко и тому подобное. Сейчас я реально могу сделать только одно — забыть. Пришло время перевернуть новую страницу жизни.
Тишина продолжалась долго. Фрай наконец сказал единственное, что он считал уместным в данный момент.
— Ты правильно поступил, Доннел.
Кроули казался смущенным.
— Не думай, что я когда-нибудь поверю в это.
— Поверишь.
— Ты не был там.
— Это неважно. Я знаю.
— Спасибо на добром слове. — Кроули пожал ему руку. — Ты собираешься все это описать и стать знаменитым?
— Еще не решил. Впрочем, уже получил несколько предложений.
— Может получиться хорошая вещь, ведь он был твой брат. Любой другой исказит всю историю. Да и газеты не слишком в этом заинтересованы.
Доннел залез в кабину и завел мотор.
— Мне длинный путь. Позаботься о Ли. И береги себя. Успеха тебе в соревнованиях.
— Не подведу.
— Ну что ж, прощай, Чак.
В штаб-квартире Комитета Освобождения Вьетнама было многолюдно. Фрай припарковался и уже перед входом обнаружил группу молодых вьетнамцев.
Вышла Тай Нья, улыбнулась и обняла его. Она сильно похудела и была очень бледна. Впервые она выглядит как женщина, а не как девушка, подумал Фрай. Она посмотрела на него, и за короткий миг их молчание высказало то, чего не могут слова: что-то о Беннете и Зуане, об утратах и ночных звездах, о том, что надо продолжать жить. Из этого не так уж много было произносимо. Серебряная волна на цепочке, которую он подарил ей в больнице, теперь сверкала между ее грудей.
— Биллингем принял опять взял меня в «Леджер», — сообщил Фрай. — Он сказал, что передо мной в долгу, поэтому я попросил его принять и тебя. Для начала будешь переписывать репортажи. Ты быстро научишься. Денег не густо. Интересует?
Она потупила взор, потом задрала головку.
— Да, спасибо тебе, Чак.
Мимо них прошел молодой человек, она улыбнулась ему. Юноша улыбнулся в ответ.
— Я привез деньги. Как бы их вернуть в первую очередь тем, кто дал их?
Она кивнула.
— У нас есть хороший юрист и время. Многие придут и заявят, что это их деньги.
Они прислонились к «Циклону».
— Что будет с вашим подпольем? — спросил Фрай.
Нья вздохнула.
— Если в пятницу сюда прилетит хоть один военнопленный, наступит новая эра. Может быть, пришло время прекратить борьбу за то, чего у нас нет, и начать обустраивать то, что у нас есть. А может, пришло время усилить борьбу. Возможно ли, реально ли вернуться назад? Не знаю. Мы никогда этого не знали. Настало время задуматься.