— Помнишь, зачем ты его позвал?
— Чак, я хочу, чтобы ты подбросил Ким до аэропорта. У нее будет косметичка из серебристого металла. В твоей колымаге достаточно бензина?
— Машина на ходу. А нельзя ли мне сделать что-нибудь более полезное?
— Например? — спросил Эдисон.
Фрай посмотрел сперва на отца, затем на Беннета.
— Ну, есть много такого, что я мог бы…
Эдисон встал и подошел к двери.
— Ты должен делать то, что тебе говорит Беннет, не больше, Чак. Помощников у нас хватает.
— А вы с Мином будете гоняться за парнем, который совершенно не при чем? Ладно, я сам с людьми Хая похожу по окрестностям… Что-нибудь придумаю. Я кое-что знаю о том, как надо задавать вопросы.
Эдисон покачал головой.
— Сейчас для этого не время.
— Ты лучше ступай, — сказал Беннет. — Ким вылетает рейсом в одиннадцать. Я хочу, чтобы ты был там заранее. Позвони мне сразу, как приедешь домой, ладно? И еще одно: если Ким скажет, что произошли изменения, так оно и есть.
— Что?
— Делай так, как она говорит.
Фрай выскочил из коттеджа и подошел к машине. Беннет припрыгивал за ним.
— Чак… есть еще кое-что, что ты бы мог для нас сделать. Это непросто, но твои контакты с полицией могут нам помочь. Если станет опасно, не связывайся. Но попытайся разузнать все что можно о Мине.
Сложное задание, подумал Фрай. Полицейские не любят распространяться о других полицейских. Особенно в беседе с репортерами, бывшими или действующими.
— Что в косметичке, которую Ким везет в аэропорт?
Беннет посмотрел на него со всей серьезностью.
— Ли.
Глава 4
— Чак, поворачивай на магистраль номер пять, мы не поедем в лос-анджелесский аэропорт.
Они мчались по шоссе на Санта-Ана в сторону города. Был понедельник, но довольно поздно, и утренний час пик миновал. Мимо проплывали пригороды, слипшиеся и обширные. Впереди висело одеяло коричневого смога, но выше небо постепенно вновь обретало голубой цвет.
Ким сидела рядом с видом человека, который ожидает постановки диагноза. Она постукивала пальцами по красной сумочке и смотрела прямо перед собой сквозь темные очки. Выкурила четыре сигареты подряд и теперь зажигала пятую. Она поминутно оборачивалась.
— Всю ночь не сомкнула глаз. Только и думала, что о Ли.
— Я тоже. Что в косметичке, Ким?
Она набрала шифр и откинула крышку. Фрай бросил взгляд на три десятка аудиокассет, аккуратно переложенных поролоном.
— Что на них?
— Песни Ли. Звуковые послания друзьям. Новости из Соединенных Штатов. Сплетни от родственников.
— А почему бы не отправить все это по почте?
Ким затянулась и посмотрела на Фрая.
— В некоторые места почта не доходит.
— Но Париж — не такое место.
Ким заперла косметичку и опять молча уставилась на дорогу.
Фрай посмотрел на силуэты Лос-Анджелеса: эстакады, дома и пальмы плавали в знойном, осязаемом мареве.
— Ты видела ее вчера вечером перед концертом?
— Мы вместе ужинали.
— Как она была?
— Усталая и беспокоилась насчет будущей поездки. Не знала, что ее ждет.
— Были основания беспокоиться?
Ким опять обернулась назад.
— В Маленьком Сайгоне всегда можно ждать чего угодно. Ты же читаешь газеты. На прошлой неделе была перестрелка. А до этого пожар. Грабежи. Всегда что-то случается. — Она придавила сигарету и забарабанила пальцами по сиденью. — Теперь поезжай на северную окраину, шоссе номер четырнадцать.
— Я думаю, это был кто-то из ее знакомых. Друг. Тот, кого она считала другом. Бан.
Пальцы Ким замерли. Она провела рукой по длинным черным волосам.
— Возможно, ты прав, Чак.
За Бербанком он выехал на шоссе номер четырнадцать до Палмдейла. Дорога стала еще свободнее, воздух чище, пустынный ландшафт был неровен, испепелен солнцем. Стояла неимоверная жара. Фрай чувствовал, как рубашка липнет к спине. Между сиденьем и ногами было влажно.
— Ким, куда мы держим путь, в Долину Смерти?
— Проедешь Палмдейл, потом бери курс на Розамонд.
Фрай заметил, что индикатор температуры двигателя подобрался к красной отметке. Он утер лицо и посмотрел на плоскую, беспощадную пустыню.
Шоссе номер четырнадцать — широкое, скоростное, недавно отремонтированное — уводило на север. Оно мерцало перед ними и пропадало в отчетливой, акриловой галлюцинации. Выцветший дорожный знак гласил: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РОЗАМОНД — ВОРОТА К ПРОГРЕССУ. Розамонд-Бульвар шел на восток. За городом, миле на пятой, Ким велела ему повернуть на широкую пыльную дорогу, которая вела на север. Потом — на запад, на пыльную дорогу поменьше, отмеченную полусгнившим деревянным указателем с надписью «Рудник Сайдвиндера». Еще метров через двести дорога уперлась в ворота, запертые на цепь. К сетке ветром прибило колючие перекати-поле. Ким выбралась на пекло, вытащила из сумочки ключи и отперла замок. Когда она налегла на ворота и раздвинула их, налетел ветер и разметал ее волосы. Фрай проехал в ворота. В зеркале заднего вида он увидел, что Ким проверяет надежность запоров.