Редкен прислонился к шкафу и кивнул.
— Опишите мне еще раз эти ощущения замешательства.
— Я подплываю, встаю на волну, потом меня захлестывает, смывает. А иногда это просто ПИП.
— Простите, что-что?
— Плыть-И-Погибнуть.
Редкен что-то написал для себя.
— Ну и?
— Иногда я на поверхности, мне и положено находиться, а иногда теряю всякую ориентацию. Плыву наверх. Готов поклясться, что это так, я даже вижу солнечный свет. Потом кончается воздух, а я уже, кажется, поднялся на поверхность, но вместо этого оказываюсь на дне. Я вроде бы плыву вверх, но на самом деле вниз. Иногда я наблюдаю себя как бы со стороны. Или не себя, а кого-то очень похожего на меня. Похожего только с длинными волосами. Иногда мне это просто снится, и я просыпаюсь, вскакиваю, стою и смотрю на свою постель.
— Любопытно, Чак. Это похоже на новую болезнь. Сочетание клаустрофобии и головокружения.
— Вы можете назвать ее в мою честь?
Редкен спрятал папку в шкаф и скрестил руки.
— Чак, вы живете с чрезмерным беспокойством по этому поводу. Вы не осознаете, что с вами все в порядке. Мой совет — не берите в голову. Заходите на будущей неделе, тогда поговорим снова. И ради Бога, не выходите пока в море — надвигается ураган. Такой, что любому несдобровать.
Фрай обдумывал шутку, что он якобы не осознает того, что с ним все в порядке.
— Ладно, доктор.
Он соскочил со смотрового стола и стал рядом.
Редкен с щелчком закрыл авторучку и опустил ее в карман.
— Чак, вы мне вот что еще скажите. В последнее время вы вспоминали о Дебби? Я имею в виду, чаще чем обычно?
Фрай утверительно кивнул.
— У нее в этом месяце день рождения?
Он кивнул опять.
— Ведь вы тогда ничего не могли сделать, — спокойно напомнил врач.
— Знаю.
Мог. Мог что-то сделать.
Редкен вздохнул.
— Забудьте, Чак.
— Постараюсь.
Редкен принужденно кивнул.
— Какое несчастье с женой Беннета. Есть какое-нибудь продвижение?
— Есть подозреваемый, но его не могут найти.
— Полагаю, для начала и это неплохо. Знайте, что ваша семья может на меня рассчитывать. — Редкен помялся, сложил губы и покачал головой. — Я скучаю по вашим статьям о боксе. Вы были из тех немногих журналистов, которые отказываются изображать призеров этакими болванами.
— Напишите об этом моему бывшему издателю Рональду Биллингему. Скажите ему, что если меня не примут обратно на работу, вы умрете от депрессии. В устах ведущего врача Лагуны это будет много значить.
Редкен взглянул на часы.
— Не хотите сходить на митинг, который устраивает сегодня на центральном пляже Комиссия по пропавшим без вести?
— Как-то не думал об этом.
— Вы должны пойти. Должны пожертвовать скромную сумму, если, конечно, позволяют средства. Вчера Лючия Парсонс намекнула, что у нее есть доказательства того, что некоторые пропавшие без вести до сих пор живы. Она не договорила, какие именно доказательства, но обещала предъявить весомые аргументы уже в ближайший четверг. Это сильная женщина, и притом весьма практичная. Она вселяет в людей веру. Это дар, порой такой же циничный, как наши.
— Я подумаю.
Фрай отсчитал шестьдесят восемь долларов сестре в приемной, которая предложила выписать счет. Он ответил, что через месяц, вероятно, будет полным банкротом. Она взяла наличные с вызывающим достоинством — осторожно, словно музейную редкость — и положила их в ящик стола.
Фрай вышел на улицу — и окунулся в блеклые утренние краски летней Лагуны. Тупица ждал там, где он его оставил. Центр города — все кажется застывшим и будто плавающим в воздухе. Фрай шел по Форест-авеню, покупатели проплывали мимо по ослепительному тротуару, беззвучно шевеля губами, сраженные суровой экономикой поиска выгодных сделок в городе, где ничего не существует, похоронившие свои скорби в рожках мороженого за два доллара, мечтающие о кондиционере, о «Кровавой Мэри», о том чтобы вздремнуть. Уличное движение превратилось в переползание, туристы медленно лавировали между перегретыми автомобилями, словно защищенные силовым полем. Женщина с коляской остановилась перед ленивым «Мерседесом» и поправила ребенку чепчик. Муж ждал ее где-то в другом измерении, талое мороженое стекало по его запястьям. Он смотрел на Тихий океан с каким-то смутным желанием. Это клиенты, они платят, подумал Фрай, а потому терпи. Он вывалил конверты с резюме в почтовый ящик.
Новый тираж плакатов Комиссии по пропавшим без вести появился по всему городу: на деревьях, на фасадах магазинов, на фонарных столбах. Фрай заметил толпу, начавшую собираться на Центральном пляже.