Выстрой все по порядку, подумал он. Выстрой все факты как газетную заметку. Перевернутая пирамида. Кто, что, где, когда, как и почему?
Эдди уходит раньше.
Ли похищают.
На одном из автоматчиков грязные туфли и на запястье браслеты — подарок Стэнли Смита.
Они скрылись на синей «Селике», машине Эдди Во.
Как в воду канули на Сайгон-Плаза, на которой полно народа.
Я получаю пленку с де Кором, платящим дань Нгуен Хаю.
Де Кор является на встречу с Мином.
Мин находит окровавленную, испачканную одежду Ли в гараже Эдди. Во всяком случае, он так утверждает.
Видеопленка с де Кором и Нгуеном похищена соперниками Эдди, бандой «Смуглолицых». Они перевернули вверх дном мое жилище. И вновь грязные ботинки, и это в середине августа.
Сплошные «что» и «когда». Но маловато «кто», или «как». И совсем нет «почему».
Кому, кроме Бенни, было известно, что эта пленка находится у меня?
Может быть, мне удастся это выяснить. Сегодня вечером.
Он побрел по Приморскому шоссе, купил по пути «Таймс», затем сделал глубокий вдох и нырнул в «Мегашоп» — повидаться с Биллом Антиохом. Он делал это из ощущения долга, поскольку Билл восемь лет был его партнером в единственном предприятии, в котором Фрай хоть чуть-чуть преуспел.
Все тот же запах, подумал Фрай: прорезиненных водозащитных костюмов, новых хлопчатобумажных рубашек, кожаных мегасандалий, свежей смолы на новеньких досках, сладкий, сексуальный запах «Мегавоска», состряпанного из экстракта кокоса и дорогостоящей мускусной добавки.
Он оценил товар визуально. Оставалось порядочно досок, коробки с сандалиями были разбросаны по всему полу, водозащитные костюмы теснились на вешалках, «Мегаскейты» громоздились в углу, «Мегафалы» болтались повсюду, на стенах висели выгоревшие плакаты, и все это было покрыто той же грустной пеленой пыли, что появилась здесь несколько месяцев назад, да так и не исчезла, словно некое новое вещество, которое не поддается удалению.
— Ничего не говори, Фрай. Тебе не терпится узнать, почему все так плохо, типичный притон, но ты сперва спроси себя, почему ты на все наплевал?
Антиох сидел за прилавком, читал «Самоучитель игры на гитаре» и шумно втягивал в себя молочный коктейль с неопределенным наполнителем. Идеальный загар, соответствующим образом вылинявшая гавайская сорочка, панцирная цепочка вокруг шеи как раз той длины, чтобы заигрывать с золотистыми волосами на его груди. Билл. Фрай улыбнулся, рассматривая не распроданные залежи «Мегавоска», по-прежнему выставленного на витрине с покосившимся призывом: «Покупатели Мегадряни! Истопите камин на рождество вашими серферами!»
— Привет, Билл! Как идет бизнес?
— Радикально плохо.
— А я вот подумал: надо зайти, отметиться.
— Последний раз ты отмечался здесь ровно год назад, дружище.
— Вот, опять занесло.
— Рад это слышать, Чак, но если ты хочешь дать нашей лавочке хороший толчок, тебе надо как следует разбежаться.
Фрай обернулся, чтобы еще раз осмотреть свой магазин, и чем внимательней он смотрел, тем мрачнее становилась картина. Стекла витрин удручали грязью, ковер на полу загажен, за прилавком горой громоздились журналы, товар, маркированный как уцененный, лежал без движения уже почти год. И кругом чертова пылища. Тупица с любопытством обнюхал доску за триста долларов и поднял ногу. Фрай пристегнул к ошейнику поводок. Собака подняла на него скорбный взгляд.
— Что ж, я готов попробовать, Билл. Или так, или надо продавать все предприятие целиком. А что можно сделать?
На секунду глаза Билла осветились. Дух свободного предпринимательства все еще бурлил.
— Во-первых, ты задолжал бабки за последнюю неделю.
Фрай отслюнявил триста пятьдесят долларов и протянул Биллу. Простая арифметика подсказывала, что его сбережения отныне равнялись ста восьмидесяти долларам, плюс мелочь. Может, Биллингем купит материал о похищении Ли. Может, в «Таймс» заплатят побольше.
— Мерси, Чак. Деньги расходуются быстро. А теперь, как я тебе уже говорил, нам надо сделать четыре дела, чтобы здесь опять жизнь забила ключом. Во-первых — женская одежда. Бикини, цельные купальники, шорты, кофточки, полный ассортимент. Сюда до сих пор заглядывает в день полдюжины курочек — и оч-чень симпатичных курочек — все спрашивают марку «Мега». Я объясняю им, что у нас нет товара для женщин, такие вот дела. А они что? Прямиком идут к «Стасси» или в «Готчу». «Готча»? Эти южноафриканцы нас прямо-таки режут по живому, на нашем родном берегу, вот что самое обидное, Чак. — Билл пососал соломинку, собираясь с силами. — Во-вторых, мы должны продавать наколенники. Знаю, что они чудовищны, но сейчас это в моде. Как говорится, есть спрос — есть и предложение. Далее, я кручусь здесь, как бобик. Я не виню тебя во всем этом бедламе, вовсе нет. В-четвертых, братец, ты должен вернуться в спорт и сдуть пыль со своего имени. Покупатели — твари непостоянные, и ежели ты перестанешь стоять на доске, бывать на светских тусовках, мелькать в спортивной хронике, они просто-напросто позабудут о существовании «Мега». Ты должен быть заметным, дружище. Последнее что запомнилось публике — это когда ты вырядился обезьяной на своей вечеринке и загнал какую-то курочку в кусты, а потом твоя фотография попала в газету. Отличное фото. Классный трюк, но ты должен закрепить успех. Ты должен быть на виду. Да, Чак, ты должен встать на доску.