Фрай кивнул, обдумывая этот четырехступенчатый план. Билл был по-своему убедителен.
— Чак, ты что, забыл, как стоят на доске?
— Нет.
— Вот и славно. Для «Мега» нет лучше, что тебя выперли из газеты. Теперь ты можешь побеждать на соревнованиях, и наше дело пойдет в гору. К слову, я записал тебя на турнир мастеров в Хантингтон-Бич в следующем месяце. Отличный шанс. Туда приедут все австрияки и гавайцы, и ты сможешь показать им класс. Точно.
Фрай размышлял, оживится ли торговля, если он во время соревнований утонет.
— И еще одно, Чак. Твоя прическа. Я хочу сказать, волосы у тебя длинноваты. Молодежь теперь носит стрижки в стиле пятидесятых, сам знаешь. Смени имидж, Чак.
— Мне нравится моя прическа.
— Ты олух.
— И в бикини я как-то не разбираюсь.
Антиох отсосал еще немного коктейля.
— А тебе и не надо разбираться! Найдем дизайнера. О сандалиях ты тоже слышать не хотел, помнишь? Но погляди, как они продавались! Года два назад не было человека, который не носил бы наших «Мегасандалий». — Билл изменился в лице. Стал задумчив. — Ты же знаешь, мы их сделали на славу. Я до сих пор встречаю людей, которые не один год носят ту обувку. А они все еще как новые. Бикини, Чак. Будущее — это бикини, лоскутки на шнурках. «Мегакини». Это самое оно. Верные барыши.
Фрай попытался примирить похищение Ли, умирание его брака и страх воды с великим будущим бикини на шнурках. От чего-то надо отказаться. Разве я не знаю об этом уже давно? Он посмотрел на Тупицу, который теперь дремал в косом прямоугольнике солнца при входе. Он наблюдали за автомобилями, шумевшими на Приморском шоссе за матовыми витринным стеклом. Когда-то в былые дни здесь было так замечательно. Вечеринки. Линда. Процветающее дело. Немного внимания — вот все, в чем она нуждалась. Как и во всем, наступает момент, когда надо или наращивать обороты, или выходить из игры. Почему я так долго не мог понять, что если ничего не делать, все обращается в прах?
— Ладно, Билл. Давай попробуем все сначала. Найди дизайнера женской одежды, а я встану на доску. Магазин будет работать.
Билл покончил с коктейлем, сделав последнее отчаянный засос, затем, смеясь, протянул руку.
— Мы еще вернемся на Олимп, Чак. Клянусь. Мы всем покажем задницу. Ведь ты сам скучаешь по серфингу, верно?
— Да.
— Как Линда?
— Ушла.
— Ну и курва. Тебя тут вчера разыскивал какой-то бабец. Настоящий персик. Кристобель или что-то в этом роде. Кстати, она была с собакой вроде твоей.
Фрай посмотрел на своего пса, который изогнул тело, задрал ногу в пятне солнца и выкусывал блох вокруг яиц, яростно фыркая и щелкая зубами.
Она приходила сюда, искала меня, подумал он. Это могло быть началом чего-то большого и прекрасного. Эротичного самым непредсказуемым образом. А потом семья с обожаемыми детишками, все с гениальным коэффициентом умственного развития. Я буду учить сына стоять на доске. Может, она изменила мнение насчет моего предложения. С другой стороны, вполне возможно, что она приходила только затем, чтобы сообщить мне, что я говно.
— Она оставила записку?
— Вот ее номер.
— Отлично, Билл. Протри пыль, ладно? «Мега» возрождается!
Антиох покосился на шов Фрая.
— Радикальное лицо. Что стряслось?
— Порезался во время бритья.
— Чем брился, приятель, мотопилой? Послушай, Фрай, ты не против, если я сегодня на часок прикрою лавочку? Охота поглазеть на этот митинг. Каждый раз, как я смотрю на Лючию Парсонс, у меня встает, как доска.
— Поступай, как считаешь нужным, Билл.
Фрай набрал номер «Кристобель или что-то в этом роде». Голос у нее был низковат и звучал устало. Фрай объяснил ей, что нашел ее собаку. Она продиктовала ему адрес — оказалось, что это на Приморском шоссе, всего в двух кварталах от «Мегашопа» — и попросила привести пса.