Зуан хотел выключить телевизор, но в этот момент ведущий выпуска новостей объявил, что к поискам исчезнувшей певицы Ли Фрай присоединилось ФБР. Отвечал за операцию агент Альберт Виггинс, приятный, красивый мужчина лет сорока, который сказал, что делом первой важности является найти главаря банды Эдди Во. Он показал фотографию Эдди: широкая улыбка, тонкая шея, упавшая прядь. Он призывал к помощи диаспоры. Какое-то время они молча стояли и наблюдали за экраном.
— Эдди Во, — заговорил Зуан, — не мог один это сделать. Это выше его возможностей. Его могли использовать — он писал ей любовные письма, он негодник — но взять своих ребят и налететь на «Азиатский ветер», как коммандос? Ваше ФБР наивно.
— Это невозможно, — промолвила Нья.
— Он комедиант, — сказал Зуан. — Он подражает этим субчикам с МТВ. Наша молодежь легко перенимает все самое дурное в вашем обществе.
Нья выключила телевизор, когда пошла реклама.
— Они его найдут. Эдди Во долго не может оставаться невидимым. Только не в Маленьком Сайгоне. Его заставят говорить. И мы будем на один шаг ближе к Ли.
Фрай кивнул.
— Но если это организовал не Эдди, то кто тогда?
Зуан безмятежно посмотрел на него.
— Враги свободы.
— Враги того груза, что вы отправили из аэродрома Нижней Мохаве?
— Да, верно.
— Но зачем они это сделали?
Зуан посмотрел на Фрая сквозь свои толстые очки и встал.
— Прошу в мой кабинет. Нья, помоги матери.
Фрай отправился вслед за Зуаном по коридору. Они вошли в маленький кабинет. Впервые Фрай заметил, что Зуан прихрамывает. Зуан закрыл изнутри дверь. В кабинете стоял стол с настольной лампой, диван, книжный шкаф, на стене висела большая карта Юго-Восточной Азии.
— Некоторые вещи лучше обсуждать наедине, Чак.
— Понимаю.
Зуан улыбнулся.
— В каком году закончилась война?
— В семьдесят пятом.
— Тогда вы ничего не понимаете.
Зуан прикрыл спиной высокий серый сейф и набрал комбинацию. Дверь со скрежетом открылась. Он присел на карачки, протянул внутрь обе руки и вытащил оттуда деревянную доску. Прислонил ее к пресс-папье на своем столе. Фрай смотрел на другую карту Юго-Восточной Азии — утыканную разноцветными булавками: синими, красными, желтыми.
— Для многих, Чак, война продолжается до сих пор. Во Вьетнаме есть борцы за свободу, в Кампучии — лидеры сопротивления, много беженцев здесь, в Соединенных Штатах, приближающих день, когда Вьетнам станет свободным. Война не закончена. И не закончится до тех пор, пока они не добьются своей цели.
Фрай сел. Зуан показал на свою карту.
— Желтые булавки означают очаги сопротивления. Синие — местоположение Подпольной армии. Красные показывают районы, в которых наиболее активен полковник Тхак. Вы о нем слышали?
— Я видел фотографию его лица.
— Он руководитель госбезопасности, жестокий и умный человек. Во время войны он сражался в джунглях, и продолжает борьбу сейчас. Знаете, как он поступает с предполагаемыми лидерами сопротивления? Обезглавливает их и насаживает головы на шест для обозрения местным. Во время войны он делал то же самое с теми, кто симпатизировал Западу.
Зуан, скрестив руки, смотрел на карту, словно мог открыть на ней что-то новое.
— Что такое цветные булавки? Мы не можем отобразить того, что влияние полковника Тхака простирается на Кампучию и Таиланд, что его боятся и ненавидят по всей Юго-Восточной Азии. Когда вьетнамское сопротивление стало проявлять активность в Париже, были убиты двое наших лидеров. В Австралии еще двое. В прошлом году в Сан-Франциско патриота зарезали прямо в его собственной машине. Его звали Тран Хоа, он был моим сердечным другом. Мы вместе выросли на окраине Сайгона. Он был мне ближе, чем брат. И все эти преступления не раскрыты, Чак. Никто не был пойман. Все они организованы полковником Тхаком. Все убитые были обезглавлены. А это все равно что его визитная карточка.