— Нет. Иначе под моим именем выйдет та ложь, которая с вашей легкой руки появилась в сегодняшних газетах.
Виггинс потемнел лицом.
— Чак, позвольте мне поставить вопрос по-другому. Не суйтесь в Маленький Сайгон и забудьте о полковнике Тхаке. Я дам вам первый гонорар за ваше большое публичное разоблачение. Главная причина, по которой мы не сказали всей правды о гибели Зуана, заключается не в том, что мы боимся волнений в Маленьком Сайгоне, хотя такая опасность есть. Главная причина состоит в том, что полковник Тхак отныне не может покинуть свою квартиру в городе Хошимин. Он находится в изоляции, а лучше сказать, под домашним арестом. Новое ханойское политбюро ему не доверяет. Он — старая военная машина, и там это понимают. Они понимают также, что он неуправляем. Его держат взаперти с июня-месяца. И, стало быть, все ваши теории не выдерживают критики.
Фрай задумался.
— Но ведь Ханой нарочно мог дать вам дезинформацию, зная, что Тхак готовится к подобной операции, верно?
Виггинс вздохнул и посмотрел на Фрая, как на кретина.
— Ханой ничего нам не дает, Чак. У нас есть более надежные источники, чем эти лживые твари. Проясним все до конца. Итак, вы не будете мешать ФБР делать свою дело, а сами займетесь своими. Но есть ли у вас, черт возьми, какие-нибудь дела? Кроме как ухлестывать за Тай Нья?
— Вы правы, дел у меня нет.
— Что же вы, такой ушлый, а не можете найти работу?
— Ищу.
Билл Антиох господствовал в пустынном «Мегашопе», потягивал свой непременный оздоровительный коктейль.
— Записал тебя на соревнования мастеров в Хантингтоне. Нормально, Фрай?
— Нормально.
— Еще я всем рассказываю, что ты будешь на показе «Иду на риск» вечером в субботу. В серфинг-клубе все в том же Ханнигтоне. Эти слухи оправдаются?
— Это мой фильм. Думаю, мне надо быть там.
— Грандиозно.
Билл протянул ему четыре контрамарки.
— Как идут сегодня дела, Билл, с точки зрения торговли?
— Продали всего одну плитку воска.
— Большую или маленькую?
Фрай оглядел магазин. Билл кое-что привел в порядок, протер пыль, поправил товары на полках, убрал выгоревшие рождественские плакаты, развесил влагонепроницаемые костюмы по размерам. «Мегафутболки» были уценены с десяти до трех баксов. Это больно кольнуло Фрая, но он промолчал. Витринные окна были чисто вымыты. Первые подозрения на то, что торговля идет безнадежно, овладели им, когда он зашел за прилавок, чтобы позвонить по телефону.
Он набрал номер «Элит Менеджмент» и услышал привычную отговорку секретарши. Она сказала, что Ролли Дин Мак перезвонит ему, но Фрай слышал это уже не раз. Он опять попытался узнать их адрес.
— Это невозможно, раз вам не назначено, — объяснила секретарша. Он говорила, как прилежная старшеклассница, тщательно артикулируя безударные гласные. — Мы не даем адрес нашего офиса, если не ждем этого человека к себе. «Элит» не стремится стать общедоступной фирмой.
Фрай бросил трубку. Потом его осенило.
— Реклама!
— Нам это не по карману, — отозвался Антиох.
— Нет. «Элит» размещает рекламу в «Леджере» по средам, значит, кто-то в среду должен привозить пленки.
— Разумно.
Фрай позвонил в «Леджер» и спросил Даяну Ресник, выпускающую рекламной полосы. У нее раньше были неплохие отношения с Фраем, который помогал ей сочинять броские заголовки для неумелых рекламодателей. Фрай делал это потому, что у Даяны были красивые ноги, и еще потому, что преувеличивать достоинства безнадежно отсталых компаний было просто весело. Он вносил в эти заголовки отчаянный, почти сумасшедший энтузиазм, нечто среднее между Хантером Томпсоном и Александром Хейгом. Всевидящий Рональд Биллингем исправлял значительную часть этих заголовков.
Даяна ответила по телефону угодливым, льстивым тоном, предназначенным для клиентов. Фрай объяснил, что ему надо знать, куда Диана отсылает гранки с рекламой «Элит Менеджмент». Оттиски этой рекламы были, понятное дело, больным местом Даяны, которая лишилась теперь пятидесяти шести долларов и семидесяти восьми центов комиссионных в неделю.
— Все равно ты имеешь раз в десять больше, чем я, — утешал ее Фрай.