Фрай взял фонарик, прикрепил его к поясу, выпустил рубашку и запер «Циклон». Он ощущал липкий пот на спине и сильный, острый запах страха на теле.
Мин его уже ждал.
Над заведением Толковательницы Снов горел пурпурно-розовый фонарь. Фрай толкнул дверь, но дверь была заперта. Внутри было темно. Фрай отгородился ладонями, заглянул в окно и увидел, что обширная старая мадам идет ему навстречу. Она открыла дверь и посмотрела на него подозрительным, усталым взглядом.
— Плохие сновидения? — спросила она.
— Непонятные сновидения, — отвечал Фрай.
Мадам перевела взгляд на Мина.
— Заведение закрыто, — объявила она.
Фрай оттолкнул ее и прошел в приемную. В нос ударил запах ладана. Мин и Толковательница Снов о чем-то говорили по-вьетнамски, пока Фрай исследовал ковер. Мадам заняла свое место и открыла шкатулку.
— Пятьдесят долларов, — объявила она.
Фрай отсчитал деньги и передал мадам.
— Расскажите мне о вашем сне.
— Не возражаете, если я во время рассказа буду расхаживать? Я немного нервничаю.
Она посмотрела сначала на него, затем на Мина, который стоял у стены, скрестив руки. Мадам кивнула.
— Этот сон мне снится снова и снова. Будто я нахожусь в маленькой темной комнате и не могу оттуда выбраться. Я просыпаюсь в холодном поту, сердце готово лопнуть.
— Маленькие темные комнаты всегда нас пугают.
Фрай продолжал расхаживать по комнате, пробуя пол на плотность и звук. Знаю, это где-то здесь, думал он.
— Иногда мне снится, что я в открытом море.
— И океан может быть темным местом, если вы под водой.
— Вот именно.
— Сколько вам лет?
— Тридцать три.
— Я ничем не могу вам помочь с этим сном. Вам снится смерть.
Как это верно, подумал Фрай. Он постучал ногой по полу.
— Что вы делаете?
Мин что-то отрывисто сказал мадам, затем обратился к Фраю:
— Что вы, черт побери, делаете?
— Полегче. Вдруг я позвонил в ФБР? Тогда увидите.
Толковательница Снов заерзала на стуле.
— У вас умерла любимая?
Фрай посмотрел на нее. Холодок пробежал по его спине. Он ощущал Толковательницу Снов, вынашивавшую свои мысли.
— Сестра.
— В воде?
— Да.
— Вы повторите ее смерть. Вам хочется соединиться с ней.
Он остановился, опустился на колени и постучал костяшками пальцев по полу. Ничего.
Где же?
Фрай переместился к стене и начал водить по ней ладонями, постукивать, прослушивать. Он не пропустил ни фута. И на полу… кроме…
Он навис над мадам. Она подняла на него презрительный взгляд. Ее толстые руки были сложены на столе, огромная грудь туго стянута аодаем.
— А теперь уходите, — сказала она.
— Встаньте, пожалуйста.
— Я остаюсь.
— Живо, кукла.
Она села поглубже и метнула в него злобный взгляд.
Он обошел ее вокруг, взялся за спинку стула и рванул его из-под нее. Она схватилась за подлокотники, словно испуганная пассажирка самолета и выругалась на Фрая по-вьетнамски. Затем он отодвинул стол в сторону и пробежался ладонями по ковру. Ничего, кроме куска бечевки.
Петля.
Он вставил в петлю свой фонарик и потянул.
Приподнялся люк. Квадратный, такого же размера, как стол Толковательницы Снов. В нос ударил земляной запах. Мин подскочил к нему сбоку. Когда Фрай посветил вниз, он сумел разглядеть округлые стенки подземного хода и веревочную лестницу.
— Я знал, за что заплатил пятьдесят баксов, — заметил он.
Мадам молча, неподвижно смотрела на него.
Мин улыбнулся.
— Слышал я рассказы о каком-то туннеле, но никому не удавалось найти в него вход. Вы меня просто поразили.
— Вот видите, детектив, я сказал правду. Насчет маленькой темной комнаты. Если мне станет страшно, я поднимусь наверх.
— У вас фонарь, идите первым.
Фрай посмотрел на Толковательницу.
— А с ней как?
Мин что-то бросил мадам. Та начала быстро говорить, пока он ее не оборвал.
— Она говорит, что хотела мне рассказать, но боялась бандитов. Пусть остается здесь, — сказал Мин.
Фрай прикрепил фонарик к поясу и начал спускаться — за один раз на одну ступеньку, а всего их было девять — пока не оказался в маленькой подземной комнате. Там было прохладно и сыро, затылок упирался в потолок. Первым побуждением было вернуться назад — подальше от этого проклятого места. Он глубоко вдыхал глинистый первобытный запах, как в пещерном доме, только крепче, и старался унять расходившееся сердце. Пятно света над ним исчезло, он увидел толстую морду Толковательницы, заглянувшую вниз, перед тем как захлопнуть люк. Стало совершенно темно. Он не видел собственной вытянутой руки.