Я хочу в воду. Я могу попробовать.
Он отгреб от берега. У волнореза он оглянулся на выцветший голубой фасад дома Кристобель, который с такого угла казался погруженным в воду. Затопит и Брук Стрит, подумал он, и Соленую Бухту, и Треслс. Надо это признать: во время ураганного шторма Скалистый мыс — сплошная мерзкая дыра. Серфингист помахал Фраю. Фрай помахал в ответ.
Усевшись на доске, он подул на ладони, стараясь разогреть кровь. Но чувствовал он по-прежнему лишь сырой холод туннеля и той зловонной пещеры, где лежал брат Лока. Он содрогнулся. Утреннее небо было серым — таким же, как вода, — и где-то далеко на западе они соединялись без всякого шва. Оттуда набегали грядами волны. Фрай присел на доске и стал энергично подгребать, подымаясь на первой же волне. Он удивился тому, насколько она высока. Следующая шла почти вплотную за первой и была еще выше. Фрай взлетел по ее фронту на гребень и соскользнул вниз с тыльной стороны, приготовившись к новой волне. Третья — просто прелесть, подумал он, выбирая удобное место на приближавшейся горе, нашел его, развернул доску и после трех мощных гребков почувствовал, как водяная масса подхватила его, взяла, затем помедлила, предоставив ему последний шанс выбраться отсюда.
Фрай посмотрел вниз и ощутил панический страх, сгустившийся у основания позвоночника. Он смотрел вниз на ставший миниатюрным берег, на крохотный отель и голубые домики, на игрушечные машины, по-черепашьи продвигавшиеся по Приморскому шоссе в тысяче футов под ним. Он смотрел вниз на воду, съедавшую берег, на отступающий пляж. Он чувствовал, как волна поднимается, — поднимается вместе с ним в серое небо, накапливая водный тоннаж для финального броска.
Он кинул еще один, последний испуганный взгляд и решил отступить.
Обхватив доску обеими руками, он изо всех сил вытолкнул ее назад, в океан. И шлепнулся в безопасность в тот самый момент, когда волна выросла, задержалась на миг и рухнула на берег. Кое-как он преодолел следующую волну этой гряды. Он сидел на доске, сердце его глухо стучало, руки похолодели и ослабли. Доска то погружалась, то выныривала. Он видел свои ноги — бледные пятна в темной воде.
Фрай не припомнил другого раза, когда бы он чувствовал себя таким одиноким, таким бренным, таким оторванных от всех. А это тяжело — не ощущать себя частью чего-нибудь.
Он просто сидел и смотрел, как надвигается очередная волна. У него пылало лицо, он чувствовал, что какая-то часть его личности — доля того, чем он был всегда, чувство реальности, ощущение собственного характера и своеобразия, на худой конец страсть, которая определяла его хотя бы для него самого — покидает его с каждой не взятой волной.
Впереди формировалась замыкающая волна, последняя и пока самая большая.
То, что он делал дальше, проистекало частью из злости, частью из отчаяния, частью из стыда. Это было поступком, который он считал положительным. Он совершал его ради Ли, он совершал его ради Кристобель, он совершал его ради Беннета, он совершал его ради самого себя. Он совершал его как поминки по тому человеку, которым он когда-то был.
Он развернул доску, сделал два гребка и вошел в волну.
Полет вниз оказался чрезвычайно быстрым и резким, его доска норовила умчаться вперед без него. Он поставил ее поперек водяного склона и получил горизонтальный импульс. Своей губой волна чмокнула его в самое темечко. Затем он очутился перед ее фронтом, вошел задним ходом в вираж, изогнув тело и расставив руки для равновесия, и сгруппировался для скорости. В нижней точке он вывернул пятки и отклонился, доска мгновенно поднялась, и он пулей ушел вверх, ослабив коленки навстречу удару. Взлетая на головокружительную стенку, он оглянулся и увидел огромный цилиндр, мчавшийся ему вдогонку. У гребня он пригнулся, выровнял доску и подставил спину стремительной водяной трубе, чуть сбросил скорость и вошел в бешеный водоворот песка и пены — туда, где весь мир спрессовался в рев, который ощущаешь каждым суставом. Фрай медленно провел ладонью по окружившей его водяной стене, цепляясь пальцами за жидкие обручи. Ноги вибрировали вместе с доской. Фрай, словно в телескоп, смотрел туда, где формировалась волна — мгновенное средоточие сущего — новая, огромная, вырастающая из моря. В момент высшей скорости, слегка согнув коленки и задевая пальцами цилиндр, он стоял в трубе омытый водой, нерешительный, покоренный.
Как водится, Фрай так и не понял, откуда его настиг удар.