— Что случилось с твоей матерью?
— А-а… Это дело прошлое, — отмахнулась Лиз и ушла в уборную подкраситься. Вернувшись, она подозвала официанта и с широкой улыбкой сообщила ему:
— Мы готовы!
— Лиз Хейлшам? Столик номер три?
— Готовы для чего? — не поняла Анна, с удивлением наблюдая, как официант убавляет яркость света в зале. Ресторан погрузился в полумрак.
(— Мне страшно даже подумать, что было дальше, — улыбнулся Шон.
— О, это было ужасно… — подтвердила Анна, качая головой.)
При тусклом свете свечей официант вынес в зал ядовито-розовый торт размером с электрогитару. «Почему он идет к нам?» — со смутным удивлением подумала Анна.
— О нет… — У нее перехватило дыхание.
(— Признайся, ты все это сочинила.
— Клянусь тебе, нет! Хотела бы я, чтобы все это…
— Да ладно тебе…
— Ну хорошо, я приврала насчет его величины. Но она и вправду заказала розовый торт!)
— О да, — улыбнулась Лиз, когда торт поставили перед Анной.
— Врубай! — завопила Лиз, и, когда в зале вновь загорелся яркий свет, Анна в ужасе прочла надпись на торте: УДАЧИ В «SOS!»
— Поздравляю. Я так рада, что он тебе понравился. Мне стоило адских мук держать все это в секрете, а ресторан поначалу был против. Но в конце концов они согласились — только потому, что воскресенье и мало посетителей. И почему ты только выбрала это место! Мне пришлось уламывать управляющего, а торт покупать отдельно, в другом месте.
— Ну, спасибо, — медленно проговорила Анна. — Просто прелесть.
Шон рассмеялся.
— Почему ты не сказала ей, что чувствуешь на самом деле?
— Что ее грандиозные жесты только смущают меня?
— Ну, может быть, не настолько в лоб… Но тебе еще учиться и учиться выражать свои чувства.
— Может, когда-нибудь я и скажу ей, но только не сегодня. Утром у нее был ужасный голос. Она почти умоляла меня встретиться с ней за обедом, хотя мы виделись буквально только что.
— А я думал, ты тренируешься говорить слово «нет», — усмехнулся Шон. — Евангелие от Вильгельма Гроэ.
Если верить Гроэ, у Анны была проблема со словом «нет», они уже обсуждали это с Шоном, который сказал, что она не умеет отстраняться от чувств и мыслей других людей — слишком глубоко сопереживает им. Поэтому, когда бы кто-нибудь ни попросил ее о чем-нибудь, она автоматически говорит «да». Ей необходимо научиться соблюдать дистанцию между собой и другими. В противном случае в жизни ее ждут только боль и обида.
— Сначала я отказалась, но она сказала, что у нее серьезная проблема. А это совсем непохоже на Лиз — говорить о чем-то серьезном.
— Ох, Анна, Анна… Ты бы не позволила так обращаться с собой какому-нибудь мужчине — это же своего рода эмоциональный таран. Так почему же позволяешь подруге?
Ее внезапно охватило непреодолимое желание прислониться к Шону, прямо сейчас, и попросить его, чтобы он повторял его имя снова и снова. Анна, Анна, Анна… Какая жалость, что рядом, в углу, за компьютером, сидит директор студии.
— Я не знаю, почему так происходит, — призналась она.
— Тебе нужно отличать подлинные чувства от поддельных.
— Ты думаешь, Лиз притворяется?
— Не знаю. Несмотря на то, что она производит впечатление щедрого человека, я не уверен, что у нее и вправду душа нараспашку.
— Никогда не задумывалась об этом. Но ты прав.
— Скажем так, ты скучаешь по той подруге… с ночным клубом?
— Джастин? Да нет, хотя…
— Тогда, возможно, самое время разобраться и с этой. Поговори с Лиз начистоту. Не обязательно быть жестокой, просто будь откровенной.
— И что мне сказать ей?
— Что вашей дружбе пришел конец.
— Что между нами все кончено? — засмеялась Анна. — Как будто она мой мужчина?
— Да почему бы и нет?
— Так не делают.
— Хороший ответ. Ладно, прекрасно. Ну и будь тряпкой дальше.
Шон отвел взгляд, а потом посмотрел на директора студии, который активно водил мышью. Как обычно, Тодд общался с кем-то по Интернету. Он оживал только перед компьютером. Весьма разговорчивый в чатах и форумах, в жизни он был немногословен. Всякий раз, как Анна задавала ему какой-нибудь вопрос, он делал удивленное лицо, как будто обращались не к нему, а к столу или шкафу.