Так было всегда до настоящего момента. Сейчас тон их любовного поддразнивания изменился. Анна сделалась хозяйкой положения. Ру явно была поставлена в тупик, но понимала, что что-то изменилось. Впрочем, Ру с легкостью могла приписать это ощущение своим разыгравшимся гормонам или стрессу, который непременно терзает женщину, вынужденную разрываться между карьерой и двумя маленькими детьми. Она обвинила бы себя в том, что оставила Анну без внимания в тот самый момент, когда Анна очень нуждалась в нем.
Ру всегда говорила это после их ссор, беря на себя львиную долю вины.
— Анна, прости меня за то, что я тебе не позвонила, — говорила она, — но у меня не было времени.
Она принималась анализировать причины, приведшие к ссоре, — только для того, чтобы лишний раз перечислить свои достижения.
— Я знаю, я слишком уж разошлась. Но ты сама попробуй угодить двум детям, мужу, уборщице, няне… — И Ру начинала перечислять всех своих платных помощников, чтобы подчеркнуть, что Анне не нужны ни нянечка, ни редактор, ни садовник.
Анне оставалось только жалеть себя.
— Ну, ты могла хотя бы выслушать меня… — пищала Анна в порыве всепрощения, уже даже позабыв причину ссоры. Анне нравились такие драматические сцены. Она с упоением играла их, словно это были ключевые моменты в сюжете ее собственной жизни. Если бы в ее жизни не происходило таких сцен, то она, наверное, придумывала бы их сама и произносила бы про себя длинные театральные монологи.
— Ну, справляешься с Оскаром? — вежливо осведомилась Ру, беря с полки упаковку спагетти, судя по этикетке, дешевых и сделанных из второсортной муки. Анна знала, что Ру покупает эти спагетти только ради Анны. «Посмотри, — будто говорила она, — я тоже могу есть эту дрянь. Я тоже могу быть такой же дрянью, как и ты».
— Спасибо, все в порядке, — ответила Анна, с нежностью глядя на спящего малыша Ру. Каждый раз, когда она представляла себе своих малышей, они тоже крепко спали.
— Ты не возражаешь, если я начну складывать в твою тележку? — попросила Ру, так как ее корзинка была уже набита доверху.
— Конечно, нет. У кассы мы сможем все разделить.
— Сегодня я за все заплачу. Уоррен только что получил премию.
— Ты уверена? Боже, спасибо. Тогда в следующий раз плачу я.
Когда они учились в Политехе, то всегда платили друг за друга по очереди, хотя с тех самых пор они больше не ходили за покупками вместе. Сегодня они оказались здесь вместе только потому, что Ру захотелось прогуляться вдвоем, неважно куда. В Арндейле они всегда покупали одни и те же продукты, в основном готовые блюда.
Разумеется, с 1988 года многое изменилось. «И не только в глобальном смысле», — думала Анна, размышляя над тем, сколько еще они с Ру будут миловаться. Их милование больше походило на вежливость между врагами.
— Прости, — вежливо сказала Анна, нечаянно задев Ру, когда выбирала суп. Она вдруг расстроилась. Неужели наступил тот самый момент? Раньше они были так близки. Почему Ру не могла принять новую Анну Поттер? В конце концов, новая Анна — даже не толстуха. Как сказал бы Шон, она просто стала больше уважать себя.
— Прости, — улыбнулась Ру, доставая с полки бутылочку соевого соуса.
— Ничего страшного, — сказала Анна, видя, как работают мысли Ру: «И что на нее нашло? Она так изменилась. Раньше она всегда была такой кроткой и уступчивой… А мне всегда казалось, что Анна слишком ленивая, чтобы меняться». Но Анна не изменилась. Она просто нашла способ быть самой собой, как сказал бы Вильгельм Гроэ.
— А ты будешь скучать по Мирне, когда съедешь? — спросила Ру, когда они подошли к отделу молочных продуктов.
— Сомневаюсь, — отшутилась Анна. Она воспользовалась моментом, когда Ру отвернулась, чтобы выложить из тележки шоколад, сделанный из ножек насекомых. — Бог с тобой, у меня же будет своя собственная джакузи! В любом случае, мы с ней уже не настолько дружны.
— Боже, если Мирна будет толстеть и дальше… — Ру с подозрением покосилась на четыре пакета шоколадных мюсли в тележке Анны. — А если этот самый Шон сделает шаг тебе навстречу, ты бросишь Тома?
— Нет. Почему я должна его бросать?
— Ты будешь водить Тома за нос? — я и не собиралась. Он мне нравится.
Он и в самом деле ей нравился.