— Добро пожаловать на передачу, в которой вы играете наиважнейшую роль. Я не верю в культ ведущего. Эта передача про вас, а не про меня. Колин, чем мы можем тебе помочь?
— Привет, Пэмми. Я просто несчастлив, — сказал Колин.
— Несчастлив? И в чем же причина?
— Если честно, то я и сам не знаю, — сокрушенно признался Колин, точно этот вопрос был для него настоящей головоломкой. — Я только уверен, что жизнь моя — самая обыкновенная. То есть я хочу сказать, что она пуста и я не вижу в ней смысла.
— Колин, тебе ведь уже известно, что, прежде чем разбираться с сутью проблемы, необходимо определить ее внешние проявления? Согласен? Давай с этого и начнем. У тебя есть работа?
— Да, я директор небольшой фирмы, которая занимается производством нижнего белья особых размеров — для крупных женщин.
— Отличная работа! — воскликнула Пэмми.
— А эта работа приносит тебе удовлетворение? — поинтересовался Шон. — Это и есть то, чем ты мечтал заниматься всю жизнь?
— Нет и еще раз нет.
— Давай в этом разберемся, — сказала Пэмми. — Потому что, знаешь ли, Колин, чувство неудовлетворенности не возникает само по себе. Для него должна быть какая-то скрытая причина. Ты, например, можешь сказать, что ты себя любишь безоговорочно?
— Нет, вечно находятся какие-то «но». Например, сколько бы я ни занимался спортом, у меня все равно есть маленький животик.
— Чем бы тебе хотелось заниматься? — спросил Шон. — Я имею в виду работу.
— Может быть, это звучит глупо, но я всегда мечтал стать фокусником. Я даже ходил на курсы и…
— Колин, все мы хотим сбежать от рутины в цирк, но… — съехидничала Пэмми.
— Но некоторые из нас так и поступают, — поспешно встрял Шон. — Некоторые из нас действительно бросают все и идут работать в цирк, если они по-настоящему хотят этого. Колин, твоя мечта не такая уж и странная. В этом мире полно фокусников.
— Может, оно и так, — согласилась Пэмми, — но разве они зарабатывают себе на жизнь своими фокусами?
— Я не предлагаю Коли ну просто взять и бросить свой бизнес…
— О, нет, я не могу этого сделать. Много людей зависит от меня. Иммигранты. Они не могут получить работу обычным путем. Беженцы, некоторые из которых…
— Хорошо-хорошо, давай взвесим это. И когда я говорю «взвесим», я имею в виду не те весы, на которых мы взвешиваемся, а — весовой дозатор, который используют люди, сидящие на диете, для взвешивания пищи…
— Я больше думал о фокусах как о развлечении, — уточнил Колин.
— Хорошо, существуют различные конкурсы талантов, — с энтузиазмом сказал Шон.
— И давайте помнить, прежде чем говорить на всё «нет», что именно «нет» всегда стоит на пути к «да»… — добавила Пэмми.
Шон:
— Чтобы по-настоящему выйти из кризиса, ты должен пересмотреть всю свою жизнь. Если работа делает тебя несчастливым, подумай о том, чтобы сменить ее… Пэмми:
— Доктор Харрисон, ладно тебе. У Колина хорошая работа. Ему просто не хватает…
Шон:
— Я бы сказал, что ему необходимо тщательно проанализировать, что для него действительно важно. Безусловно, он должен расставить приоритеты. Чуда не произойдет, когда, лежа на смертном одре, мы вдруг вспомним, что нам следовало бы давным-давно разобраться с завещанием. Если у Колина есть амбиции…
— Хорошо-хорошо, — резко оборвала Пэмми. — Спасибо, Колин. Я надеюсь, что тебе это помогло. Запомните, что начиная со следующего понедельника мы начинаем цикл передач с участием небезызвестного Вильгельма Гроэ, который будет рассказывать о своей книге «Один месяц до счастья». Может быть, будет лучше, если Колин позвонит самому Вильгельму Гроэ, потому что в сравнении с ним мы с доктором Харрисоном — просто любители, — тонким голоском рассмеялась она. — Конечно же, в тех вопросах, которые касаются счастья.
— Ты несчастлива? — в недоумении спросила Пэмми.
Она снова привела Анну в студию «Б», чтобы они в частном порядке могли обсудить заявление Анны об увольнении. Заявление, которое Анна переписывала несколько раз, получая от этого процесса неимоверное удовольствие.
— Признаюсь, твое письмо меня очень удивило, — сказала Пэмми, делая преувеличенно удивленное лицо. — Я думала, тебе нравится твоя работа.
Анна сидела на вращающемся стуле, на котором обычно сидел Шон, и чувствовала его незримое присутствие. Перед ней стоял микрофон — как будто для того, чтобы усилить каждое сказанное ею слово. Анна понимала: признавшись, что ей иногда нравится ее работа, она тем самым предаст Шона. У нее в ушах так и звучал его терпеливый голос: «Нет, Анна, тем самым ты только предашь саму себя».