— Верно.
— Нет, Оливия, эти люди тебе не друзья. Разве ты не достойна гораздо большего?
— Оливия, не забывай эти мудрые слова Шона, — добавила Пэмми. — Если ты сама себя не уважаешь, то стоит ли ожидать уважения от других?
Анна наблюдала, как Шон снова откинулся на спинку стула, пока Пэмми заканчивала передачу. Он почесал голову и снял с себя микрофон. Она заметила, как на какое-то мгновение он весь сник. И в этот миг она хотела лишь одного — заключить этого несчастного, неудовлетворенного Шона Харрисона в свои объятия и вдохнуть в него жизнь.
У Анны оставалось еще полтора часа до встречи с Джастин в Сохо, и она бесцельно бродила по супермаркету, убивая время.
Ей только что пришлось выйти из очереди в кассу, где обслуживают покупателей, у которых восемь или меньше покупок. А у нее было двенадцать. Она спрятала овощи под заменителем мороженого со вкусом ириса, однако кассирша заметила это и попросила ее встать в очередь на другую кассу.
В бесконечно длинную очередь.
Анна стояла в самом ее конце, и ей не терпелось приняться за банановый йогурт «Мистер Хэппи». К тому же ей очень хотелось пить, и она безумно хотела попробовать вкус мороженого, которое купила случайно в последнюю минуту. Отказавшись от употребления нерафинированного сахара, Анна не смогла устоять перед соблазнительным изображением ириски на этикетке суррогатного мороженого.
Мужчина, стоящий впереди Анны, обернулся и неодобрительно посмотрел на аккуратно порезанные и упакованные овощи Анны. Его тележка была набита немытым картофелем и нечищеной волосатой морковью. Он самодовольно взглянул на свои овощи, как будто хотел сказать: «Некоторые люди готовы потратить чуть больше своего времени, чтобы собственными руками оторвать полиэтиленовые пакеты и положить в них продукты».
Но у Анны не было времени, чтобы самой чистить картофель, не говоря уже о том, чтобы расфасовывать его по пакетам. Конечно, она ела слишком много сахара, однако в этом, считала она, повинны супермаркеты. Монополисты в розничной торговле продовольствием, они выставляли на самых видных местах самые вредные для здоровья продукты. При этом этикетки продуктов с огромным количеством жиров кричали о минимальном содержании сахара, а продукты, состоящие почти из одного сахара, расписывались как маложирные.
А как мог обыкновенный, неискушенный покупатель противостоять этим упаковкам, на которых красовались жизнерадостные коровы? Или не соблазниться запахом свежеиспеченного хлеба? Анна не могла устоять перед красочными упаковками, в которых продавались сладости. Разглядывая яркую упаковку своего мороженого, она почти ощущала его вкус.
Женщина, вставшая в очередь за Анной, улыбнулась ей. Анна подумала про главу, которую только что прочитала в книге Вильгельма Гроэ «Один месяц до счастья». Глава называлась «Как часто мы хмуримся?», и там говорилось, что в исследовании, проведенном Вайбершардтом в 1987 году, группе А показали фотографию улыбающейся женщины, а группе Б — фотографию той же самой женщины, но без улыбки. Группа А присвоила женщине на своей фотографии следующие качества: преуспевающая, сексуальная, интересная, веселая и привлекательная, в то время как группа А наградила женщину на своей фотографии совершенно другими качествами: скучная, несексуальная и неудачница… В том же самом исследовании говорилось, что дети улыбаются 400 раз в день, а взрослые — только 15. Кроме того, люди, которые улыбаются часто, счастливее прочих.
Анна обернулась и тоже улыбнулась женщине, которая ей опять улыбнулась. Тогда Анна улыбнулась еще шире. Но когда женщина осклабилась во весь рот, Анна пожалела, что решила состязаться с улыбчивой женщиной: у нее был не настолько широкий рот.
— Я надеюсь, вы не обидитесь на мои слова, но у вас очень подавленный вид, — сказала женщина.
— Простите? — Анна вдруг почувствовала себя так, будто к ее лицу пристало что-то постороннее, вроде крошек от еды.
— Вы выглядите очень подавленной, — сказала женщина и выложила на конвейер четыре кабачка и одно-единственное киви. — Я выглядела точно так же, пока не нашла… — Она не договорила.
«Что?.. Иисуса? Любовь? Пирамидальные чайные пакетики?»
— Спасибо, у меня все хорошо, — сказала Анна, а про себя подумала: «Оставь меня в покое! Я прекрасно себя чувствую в своем несчастье».
— Раньше я говорила то же самое. Но в глубине души я чувствовала себя глубоко несчастной, — продолжала женщина, доставая буклет. Ее киви покатилось по конвейеру, словно шарик, выпущенный из автомата для игры в пинбол. — Послушайте, почему бы вам не прийти на наше следующее собрание? Хотя бы подумайте об этом. — С этими словами она вручила Анне буклет.