Почему она пришла так рано на встречу, которая для нее ничего не значит? Все это напомнило Анне разговор со своим учителем, произошедший в 1985 году.
Кабинет мистера Стала, с зеленым ковром, бутылками виски и цветами в глиняных горшках был настоящим оазисом, скрытым в глубине массивного викторианского здания школы. Повсюду в школе щели в оконных рамах пропускали через себя грязный воздух улиц, исключением был лишь его кабинет. Тем не менее Анна чувствовала себя неловко.
— К тебе это не имеет никакого отношения, — сказал мистер Стил.
— Я знаю.
— Вот уж не думал, что ты станешь защищать употребление наркотиков.
— Да я и не защищаю, сэр. Я просто хотела узнать, не могли бы вы позволить Джастин хотя бы сдать выпускные экзамены. Вот и все.
— Неужели ты думаешь, что я буду смотреть сквозь пальцы на употребление наркотиков?
— Но ведь ей осталось проучиться в школе всего один месяц.
— Ну, с твоей стороны это, конечно, очень благородно, но… Я бы ни за что не поверил, что вы с Джастин подруги.
Анна не только совершала благородный поступок, но одновременно прогуливала географию. Потому что она не дружила с Джастин вот уже несколько лет. Она дружила с ней только в начальных классах, когда они были вынуждены дружить. Они жили в конце одной и той же улицы-тупика. Все у них было общее, и даже дурную славу Джастин Анна делила со своей подругой. И даже наказания, которые заслуживала Джастин.
Их обоих оставили в школе после уроков, когда Джастин толкнула одну девочку, круглую сироту, в бассейн. Анна попросила у той девочки прощения за то, что рассмеялась, когда та упала в бассейн. А потом попросила у нее бумаги для черновиков. Но это было ее роковой ошибкой.
Сирота улыбнулась ей в ответ почти даже с благодарностью и одновременно начала вырывать из своей тетрадки один лист за другой.
Она вырывала и вырывала листы, словно не слыша Анну, которая умоляла ее прекратить. Анна знала, что девочка потребует что-нибудь взамен.
Разумеется, после этого случая последовала целая серия подарков, среди которых была и кукла Пиппа, и точилка для карандашей с надписью «Друзья на всю жизнь». Сирота отказалась взять у Анны обратно свою голубую линейку «Шэттерпруф». Она умоляла Анну оставить ее у себя, настаивая на том, что это ее подарок.
Начиная с этого момента Анна уже не могла вместе с подружками продолжать свои обычные развлечения после уроков. Ведь все их развлечения сводились к тому, чтобы дразнить и высмеивать сироту. Прикалывать ей на спину бумажки со всякими ругательствами. Прятать ее одежду. Теперь сирота считалась подружкой Анны. Поэтому Анна уже не могла смеяться над тем, что у этой девочки не было настоящих мамы и папы или настоящего пенала с изображением американского певца Донни Озмонда.
Анне пришлось пойти на день рождения сироты. Одной. У девочки была всего одна-единственная настольная игра. Им пришлось играть в эту игру до самого вечера. А к чаю (о ужас!) даже не оказалось торта.
Анна сидела на скамейке и грелась мыслью, что у нее есть двести двадцать три друга. Однако ее холодила та мысль, что только один из них послал ей открытку, поздравляя ее с повышением на «Радио-Централ». Это была открытка от Лиз.
Только пятнадцать из них вспомнили про тридцатилетие Анны. А из девяти друзей, приглашенных на ее день рождения, пришло только восемь. Праздничный обед состоял из разогретых вкуснейших полуфабрикатов, купленных в дорогом магазине «Селфриджиз».
— Может быть, начнем без Джастин? — спросила Анна, выставляя на стол очередное блюдо. Она печально посмотрела на салфетку Джастин, которая так и лежала нетронутой на плетеной подставке.
— Анна, я сомневаюсь, что она сегодня придет, — осторожно предположила Ру.
— Я не понимаю. Она сказала, что придет.
— Почему бы тебе не убрать со стола ее прибор? — предложила Мирна, усаживаясь поудобнее на пустующее место Джастин.
Анна поставила суп Джастин разогреваться на слабый огонь. Она отложила на отдельную тарелку курятину с эстрагоном специально для Джастин. Ее столовый прибор она так и оставила лежать на столе — на всякий случай.
— Мало ли, — сказала она с надеждой в голосе. — Может быть, она еще придет.