Мама вернется домой с ребенком, будто сошедшим с картинки из детской книжки. На следующий день эта девочка с радостью пойдет в школу. Эта девочка не будет бояться, что ее хотя бы на минуту оставят дома одну. Анна тогда мечтала только об одном — стать похожей на ту, другую, идеальную девочку.
— Это было ужасно, — произнесла Анна.
— Что было ужасно?
— Мне было лет восемь. И ты говорила, что если я не доем свой ужин, то ты обменяешь меня на другую девочку.
— Как же, помню-помню, — добродушно засмеялась Барбара, думая, что вновь обрела у себя под ногами твердую почву. — Этот трюк удавался. После этого ты несколько недель была как шелковая.
После этого несколько недель Анна вела себя хорошо, но при этом она ужасно страдала от экземы в коленных и локтевых сгибах.
— Это было ужасно. Как ты могла сказать такое ребенку? В наши дни такой поступок расценили бы как эмоциональное насилие.
— Ох, «в наши дни»… — сказала Барбара, суетливо приглаживая волосы. — В наши дни детей оправдывают даже за убийство. Я как раз на днях разговаривала с Илейн, когда ребенок сломал ей руку…
— Ребенок сломал руку тете Илейн?! — И как только ее матери удавалось постоянно заговаривать ей зубы, так что Анна уже забывала, что хотела сказать.
— Дай мне закончить. Этот ребенок отломал руку одной из статуй, которые стоят у нее в палисаднике. Я сказала Илейн: «От этих статуй все равно никакого толку. Они ведь только для показухи». Видела бы ты ее лицо!
— Мама, ответь мне на один вопрос, — оборвала ее Анна. — Почему в школе ты не разрешила мне играть королеву в том представлении?
Учительница выбрала Анну на эту роль.
— У нее прекрасный голос и слух, — сказала она Барбаре. — И, в отличие от большинства девятилеток, Анна понимает, что такое «интонация». Однако ее выступление будет главным номером нашего представления, поэтому ей придется много репетировать. Именно поэтому я говорю со всеми родителями индивидуально. Ну, по крайней мере, с родителями тех детей, которых я отобрала для главных номеров программы. Что вы на это скажете? Репетиции будут три раза в неделю в школе после занятий и…
— Ну, в таком случае, боюсь, что это невозможно, — перебила ее Барбара.
Потому что по понедельникам у Анны были скаутские занятия, а по средам — занятия в марш-оркестре. В данный момент ей необходимо было учиться упаковывать подарки, чтобы заработать соответствующий скаутский значок. Что-либо помимо этого было бы выше ее сил.
— Но, мама…
— Так что, увы, нет, — отрезала Барбара. И Дон согласился с ней.
Это было в 1976 году, когда Поттеры еще решали все дела сообща. Дон говорил, что это может помешать Анне готовить уроки. Барбара говорила, что в таких случаях мамам обычно приходится шить костюмы, а ей не до этого. Она не могла жертвовать своим временем ради того, что закончилось бы уже на следующий же день — как было со всеми другими увлечениями Анны.
— Но, мама, это же несправедливо! — возмутилась девятилетняя Анна.
— Жизнь вообще несправедлива, — сказала Барбара, подавая на стол ужин — сосиски с фасолью. — И отойди от буфета. Хватит таскать сладкое.
И Анне пришлось смириться с позором: на представлении в конце семестра ей досталась роль Джамбли в зеленом фетровом костюме.
— К чему сейчас вдруг вспоминать эту историю? — спросила Барбара, шинкуя листья салата для обеда, который ей предстояло провести в полном одиночестве.
— Потому что в этом надо разобраться. У меня столько вопросов из моего детства, на которые мне нужно получить ответы. Например, тот случай, когда ты меня стукнула папиной туфлей…
— Ты тогда столкнула девочку в школьный бассейн, — покачала головой Барбара. Она собрала порезанные листья салата и положила их в миску.
— Вообще-то ее столкнула Джастин, — поправила Анна.
— Джастин, ты… Какая разница?
— Разница большая…
— Бедняжка была круглой сиротой.
— Но я-то относилась к ней по-дружески.
— Это я позаботилась об этом. Особенно после того, что ты натворила.
— Давай разберемся. За все хорошее, что было в моем прошлом, отвечаешь ты, а вот за все плохое…
— Я заставила тебя пойти на ее день рождения. Все остальные матери не пустили своих детей, так как боялись, что те там могут чем-нибудь заразиться. Потому что в мои времена в домах опекунов водилось полно микробов.
Она резала огурец толстыми ровными ломтиками.
— Ну и чушь!
— И я поступила точно так же но отношению к Притти Пуньяу. Я разрешала тебе играть с ней все твое детство, несмотря на то, что она была цветной…