Но ее мать продолжала сидеть с каменным лицом.
— Пожалуй, мне пора идти. — Анна поднялась и потянулась. Она старалась выбрать правильный момент для ухода. Жаль, очень жаль, что все так получилось, — продолжала она. — Но я уже не ребенок, и твои суждения обо мне и о моем образе жизни больше не имеют для меня значения. Сейчас во мне есть уверенность, которая позволяет мне не волноваться о том, что можешь подумать ты. Ты же знаешь, что раньше во время споров я всегда принимала твою сторону. Но я ошибалась. Потому что отцу было, по крайней мере, не безразлично то, чем я занимаюсь. Он заботится обо мне, а не о какой-то надуманной мифической дочери.
— Пожалуйста… Это несправедливо, — прозвучал тихий голос Барбары в тот момент, когда Анна надевала пальто.
Как ни странно, услышав голос матери, Анна почувствовала еще большую уверенность в том, что пора уходить. Выдержав паузу для пущего драматического эффекта, она сказала:
— Это жизнь несправедлива, — и вышла из так называемой «семейной» комнаты.
Стекло на входной двери задребезжало, когда Анна с силой захлопнула ее за собой.
До сегодняшнего момента обычно только отец Анны кричал на ее мать. Дон умолял Барбару, чтобы та сказала ему хоть что-нибудь в ответ.
— Да оживи же ты, наконец, черт возьми! — кричал он.
Анна всегда молча вставала на сторону матери, потому что в любых спорах Барбара была более слабым противником. Анна была нужна Барбаре больше, чем Дону.
В первый момент Анна подумала, что она с легкостью сможет уйти. Но она простояла там еще какое-то время, трясясь и переживая. И только фигура Илейн Квили, которая вышла из парадной двери своего дома и направилась с лопатой в огород, заставила Анну очнуться и пойти на железнодорожную станцию, повторяя по дороге, словно мантру, слова Шона: «Освободись от прошлого. Освободись от своей собственной ноши».
Глава десятая
Им вместе было чрезвычайно комфортно. Сидя на диване, Том чувствовал себя как дома. Несколько секунд спустя они уже смеялись над какой-то телепередачей. Между Томом и Мирной определенно было полное взаимопонимание. Просто созданы друг для друга.
Анна приготовила для них ужин, предварительно купленный в «Маркс-энд-Спенсер». Ужин состоял из трех готовых блюд, которые она приправила готовым соусом из «Уэйтроуз», добавив в него вина, провозглашенного красным вином недели от «Оддбинз». Затем она разогрела «домашний» суп, купленный в местном круглосуточном супермаркете. На десерт она купила какое-то экзотическое сливочное мороженое в пластиковом контейнере, которое, перед тем как подавать на стол, украсила свежезамороженной малиной.
Том зашел на кухню, наполненную кулинарными ароматами.
— Ты хороший повар, — сказал Том, помогая Анне убирать со стола. Мирна пошла в гостиную. — Я сам живу на полуфабрикатах.
— Тогда вчерашний вечер можно считать исключением, верно? Что это было? Бифштекс?
— Да. Свежий бифштекс из «Маркс-энд-Спенсер».
— Понятно. — Анна была слегка разочарована. Они только что поужинали; тем не менее, войдя в гостиную, Том и Анна застали перед телевизором Мирну, поедающую молочно-шоколадное диетическое печенье из пакета. На ее коленях лежал блокнот с разлинованной писчей бумагой.
— Хочешь печенье? — предложила Тому Мирна. — Это заменитель нормальной еды.
— Давай. Спасибо. Что смотрим?
— Церемонию награждения за музыкальные достижения, — сказала Анна, усаживаясь на диван между Мирной и Томом. — Как там она называется?
— Неважно, — рассеянно сказала Мирна с полным ртом печенья. — А вообще полный балдеж. Победитель в номинации «Лучший певец года» только что заявил, что он круче, чем «Битлз».
— Боже, — закатил глаза Том.
— Разве не здорово оказаться одним из этого мира знаменитостей? — мечтательно спросила Анна, наблюдая за тем, как с экрана телевизора яркие, роскошные женщины посылают ей воздушные поцелуи.