Она попыталась сосредоточиться и придать лицу серьезное выражение, пока читала кипу полученных факсимильных сообщений. В мире было так много проблем, что Анна порой ощущала на себе весь их груз, как будто все эти проблемы были ее собственными. Сезонный эмоциональный дисбаланс, синдром дурноты в помещении, зависимость от психоактивных веществ, страх разлуки, активный негативизм и пассивная агрессия. На каждое письмо Анна приклеивала бумажку с комментарием и сортировала все проблемы по четырем лоткам: 1) сохранить, 2) рассмотреть, 3) ответить, 4) срочно ответить.
— Анни, есть что-нибудь интересное? — спросила Пэмми, склоняясь над ее рабочим столом и дыша ей в лицо суперсильным ментолом.
— На какую тему?
— Хороший вопрос. Молодец, что спросила. — Пэмми присела. — Вообще-то тема уже определена, моя дорогая. Мне нужен материал для «проблемы месяца».
— Проблемы месяца?.. — переспросила Анна, глядя Пэмми в лицо.
— Эй, Анни, ты что, глухая? Или это синдром понедельника так на тебя влияет? — улыбнулась Пэмми. — Ты что, не слышала, что я объясняла на прошлой неделе? А?
— Нет, я…
Шон давно советовал Анне относиться к своей начальнице, как к школьному задире, но с твердостью и в то же время с сочувствием. Она должна выглядеть хозяйкой положения. Но сейчас Анне не удавалось произвести такое впечатление, так как голос ее превратился в какой-то мышиный писк.
— Дорогуша, если бы ты внимательно меня слушала, то запомнила бы, что именно я говорила…
— Наверное, я в это время отвечала на звонок.
— Я объясняла, — терпеливо продолжала Пэмми, — для наших новых слушателей, — хотя, наверное, мне следовало бы сказать: «для наших новых сотрудников», — что каждый последний понедельник месяца мы обсуждаем одну проблему, которую я сама выбираю. Ты помнишь, как я это говорила? А?
— Нет. — По голосу Анны можно было подумать, что она вот-вот выбежит из комнаты в слезах.
Она понимала, что когда-нибудь должна будет дать отпор Пэмми. Как писал Вильгельм Гроэ, «своим смирением и безропотностью вы лишь еще больше провоцируете других людей относиться к вам недоброжелательно. Почувствуйте себя сильным, и другие люди почувствуют в вас эту силу. Их отношение к вам изменится». Но Анна хотела нравиться всем, в том числе и Пэмми. Она надеялась, что если будет продолжать вести себя в том же духе, стараясь угодить всем, то когда-нибудь ее полюбит и Пэмми.
— Ну, хорошо. Давай подумаем об этом сейчас. У тебя есть материал, который поразил твое воображение?
— Вообще-то я размышляла вот над этим письмом, которое могло бы послужить хорошей темой. — Анна протянула начальнице то письмо, с которого хотела снять ксерокопию. Письмо от женщины, которая влюбилась в своего священника. Пэмми быстро пробежалась глазами по письму и вернула его назад. — Ну, эта тема сейчас не в моде. Зачем нашей передаче заниматься подобными проблемами?
«Я ценю свое мнение», — думала Анна. Вильгельм Гроэ писал, что самое главное — вера в собственную правоту. Без такой веры конфронтация неизбежна, а удовлетворение невозможно. «Счастье, — писал Гроэ, — не зависит от внешних обстоятельств. Счастье — это состояние ума».
— Я подумала, что это интересная проблема.
— Нет. Проблема подобного рода могла бы оказаться интересной, ну, скажем, для «Часа Джимми Сэлада». А нашей передаче требуется что-нибудь более…
— Да, я понимаю, — перебила Анна. — Эта проблема слишком…
Она уже собиралась было сказать — «некоммерческая».
— Нам требуется что-нибудь более модное. Найди мне какую-нибудь новую всеобщую манию. Какой у нас там последний писк? — Она бегло пролистала стопку с факсами. — Но только чтобы эта проблема была новой и… Знаешь, в последнее время я много читала про анальный секс.
— Анальный секс?
Анна смутилась, употребив рядом оба эти слова: «анальный» и «секс». Если речь заходила о грубой физиологии, Анна, как и ее мать, употребляла выражение «то, что ниже пояса».
— Увлекательно, не правда ли? — Розовые губки Пэмми растянулись в улыбке. У нее было милое кукольное лицо, но в следующий миг его исказила злобная гримаса. — По крайней мере, лично для меня. Наконец-то у нас дошли до этого руки.