Клер полагала, что после смерти матери Ники должна была направить всю свою привязанность на отца, но девочка, напротив, старалась его избегать. Она даже предпочитала есть на кухне в компании миссис Поп. Клер считала, что это неправильно, и не раз говорила Грегу, чтобы Ники садилась за стол вместе с ними в столовой. Но он всегда отвечал, что девочке так больше нравится. Позже Клер убедилась, что так оно и есть, и перестала донимать его расспросами.
Ее отношения с Ники улучшались с каждым днем. Малышка все еще оставалась довольно замкнутой и ни разу не заговорила с Клер о матери. Клер же надеялась, что со временем ее терпение поможет ей найти общий язык с девочкой.
Во время ежедневных прогулок с Кэссиди Ники становилась совсем другим ребенком. Она играла с собакой и смеялась, чего никогда не позволяла себе со взрослыми. Клер очень хорошо ее понимала.
У Ники, как и у нее самой, почти не было детства. Клер решила сделать все возможное, чтобы сохранить то, что от него осталось. Но по мере того как ее привязанность к девочке росла, ревность Грега становилась все сильнее. У него никогда не было времени на дочь, и он, похоже, хотел, чтобы у Клер его тоже не было. Она этого не понимала. Ведь она думала, что ее муж только обрадуется, видя ее привязанность к его ребенку. Но на деле это его только раздражало.
На следующей неделе Грег в одиночестве отправился на деловой ужин, а Клер, как и обещала, поехала в школу. Пьеса ее очаровала. Ники в роли ангела с нимбом из мишуры выглядела просто чудесно. Заметив Клер среди всех этих мам, пап, дедушек и бабушек, девочка засияла от радости. Этот вечер стал для Клер волшебным и незабываемым. Дети, исполняющие роли, были такими невинными, что большую часть пьесы она проплакала, — так нестерпимо ей хотелось выскочить на сцену и обнять Ники. Но Клер сдерживалась и только громко аплодировала, с гордостью глядя на свою падчерицу.
Ники захотела спать еще по дороге домой. Перед тем как уложить ее в постель, Клер приготовила им обеим по чашке горячего шоколада. Она начала читать ей сказку на ночь, но вскоре девочка уже крепко спала. Вид спящего ребенка вызвал у нее улыбку. Ники, чьи светлые локоны рассыпались по подушке, сейчас была похожа на ангела больше, чем в пьесе. Осторожно поцеловав ее на ночь, Клер на цыпочках вышла из комнаты.
Грег вернулся домой почти в полночь. К ее облегчению, у него было хорошее настроение.
— Обед прошел отлично, — сообщил он ей, снимая пиджак. — Хотя мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы на нем тоже присутствовали.
— Это был кто-то важный для вас? — спросила Клер.
Он кивнул.
— Конечно, Эдвард Тейлор — мой деловой партнер, он приехал сюда из Лондона. Я часто занимаюсь его делами. Они с женой очень расстроились, когда узнали, что вы не придете. Вы им запомнились еще со свадьбы.
Клер почувствовала, что бледнеет, но, к счастью, Грег этого не заметил.
— Я пригласил их завтра на ужин — вы ведь не против, моя дорогая? — спросил он. — Теперь вы удовлетворены?
Клер кивнула.
— Вполне, — уверила она его. Грег тоже кивнул и прошел в гардеробную.
Клер села на стул, стоящий перед туалетным столиком, и посмотрела на свое отражение в зеркале. У нее задрожали руки и появилось неприятное чувство внизу живота. Неожиданно все очарование вечера исчезло. За последние месяцы ей удалось окружить себя иллюзорным ощущением безопасности, но теперь у Клер появилось предчувствие, что ее позорное прошлое вот-вот вернется и снова начнет ее мучить.
Глава двадцать девятая
На следующий вечер, когда Грег представил ей мистера Тейлора и его жену, Клер почувствовала себя загнанным в ловушку кроликом, но продолжала безукоризненно играть роль хозяйки вечера.
Миссис Тейлор была пухленькой, дорого, но безвкусно одетой и сильно накрашенной дамой. Клер еще ни разу не видела такого количества ювелирных украшений на одном человеке. Она шумно восхищалась их домом и прекрасно сервированным столом. Мистер Тейлор в основном молчал, но пожирал Клер глазами, заставляя ее краснеть. Каждый раз, встречая его похотливый взгляд, она начинала себя ругать. Как только она могла подумать, что сможет убежать от прошлого? От такой несправедливости судьбы Клер чуть не расплакалась. К счастью, мистер Тейлор продолжал болтать о разных пустяках.