Клер не могла поверить своим ушам. Он сошел с ума. Иначе и быть не может.
— Утром я первым делом позвоню в полицию, — предупредила она.
Неожиданно ее муж размахнулся и изо всей силы влепил ей пощечину. Голова у Клер дернулась, но она только сильнее прижала к себе Ники.
Увидев ненависть, горящую в глазах жены, Грег моментально пришел в себя.
— Извините меня, пожалуйста. — Теперь он был в отчаянии. — Я не хотел.
Он видел, как вся его жизнь идет прахом, и пришел в ужас.
— Пожалуйста, Клер, дайте мне еще один шанс. Я больше никогда к ней не прикоснусь. Я клянусь вам.
Но клятвы и мольбы не оказали на Клер никакого действия, Грег это понял, и его плечи поникли. Больше не сказав ни слова, он развернулся и медленно вышел из комнаты. Как только дверь закрылась, Клер подскочила к ней и надежно заперла изнутри.
— Ники, с тобой все в порядке? — с тревогой спросила Клер.
Девочка смотрела на нее перепуганными заплаканными глазами, и Клер почувствовала к ней невыразимую нежность. Господи, ну почему она не замечала того, что происходило прямо у нее под носом? Теперь Клер тоже трясло, даже больше, чем Ники. Затем они вместе сели на кровать, потрясенные пережитым ужасом.
— Почему же ты мне не рассказала о том, что происходит? — спросила Клер в отчаянии.
— Я не могла, — прошептала Ники. — Папа сказал, что он отправит меня отсюда, если я кому-нибудь скажу. Когда-то, очень давно, я рассказала все маме, и они ужасно поссорились. Она забрала меня и посадила в машину, на заднее сиденье. А потом мы очень быстро ехали и попали в аварию. Мама умерла и бросила меня. Папа сказал, что ты тоже меня бросишь, если узнаешь об этом.
— Ох, Ники…
Все встало на свои места. Вот почему первая жена Грега уехала на машине в одной ночной рубашке. Но Клер даже не догадывалась, что бедная женщина взяла с собой Ники. Она, конечно же, пыталась увезти свою дочь в безопасное место. Клер была совершенно подавлена. Она совсем не была готова к такому. Клер считала Грега приличным человеком, джентльменом, поэтому и вышла за него замуж. И все это время он был ничуть не лучше тех мерзких извращенцев, которые насиловали ее в детстве. Ее передернуло. Клер испытывала ужасное потрясение, происшедшее у нее просто в голове не укладывалось. Она никогда бы в это не поверила, если бы не видела все собственными глазами. Но больше всего Клер беспокоилась о Ники. Что же ей пришлось вытерпеть! Клер слишком хорошо знала, какой непосильной ношей может быть чувство вины, взваленное на хрупкие детские плечи. Ее снова охватила ярость. Но сейчас не время обращать внимание на свои чувства. Она нужна Ники. Поэтому Клер укачивала Ники на руках, как маленького ребенка, пока всхлипывания девочки не затихли. Затем она помогла ей надеть ночную рубашку и уложила малышку в кровать.
— Не бросай меня, Клер, пожалуйста.
— Я никогда тебя не брошу. Никогда, — успокоила ее Клер. Она забралась в постель и легла рядом с девочкой, обняв ее. — Не переживай, — прошептала она. — Я буду рядом с тобой всю ночь. И я обещаю, что это больше никогда не повторится. Теперь ты в безопасности.
Клер говорила от чистого сердца. Она твердо решила увезти Ники из этого места, даже если это будет последним, что она сможет сделать.
Глава тридцать вторая
Когда Ники наконец забылась беспокойным сном, Клер осторожно выбралась из кровати и подошла к окну, потирая болевшую спину. Вид был потрясающе красивым, но сегодня Клер его не замечала. Резиденция Найтингейла теперь стала не более чем роскошной, лишенной любви тюрьмой, и скоро она из нее выберется. Ее мечты снова рухнули. Она потрогала пальцем разбитую Грегом губу. Та напухла и болела, но Клер это сейчас не волновало. Она пережила гораздо более сильные страдания и беспокоилась о своем лице меньше всего.
Подойдя к двери, Клер прижалась к ней ухом, пытаясь понять, что сейчас делает Грег. В доме было тихо, поэтому она отперла дверь и осторожно осмотрела лестничную площадку. На ней никого не было. Клер сняла туфли и быстро спустилась по лестнице. В доме везде горел свет; проходя мимо гостиной, она заметила, что графин с виски исчез со столика. Губы Клер презрительно скривились. Грег, должно быть, забрал графин с собой в надежде напиться до беспамятства. Когда она вошла в кухню, к ее ногам прижался Кэссиди. Клер опустилась рядом с ним на пол и крепко обняла собаку, роняя слезы на его шерстку.
— О Кэссиди! — всхлипывала она. — Ну как я могла быть такой слепой дурой? Почему я не видела, какой он на самом деле мерзавец?