Она подождала, пока Марк забрался в кабину и завел двигатель, затем подскочила к грузовику и постучала в пассажирскую дверь. Ей открыли, и Клер торопливо впихнула в кабину свою тяжелую сумку и вслед за ней влезла сама.
Лицо Марка расплылось в широкой улыбке.
— Почему ты… Что случилось? — спросил он.
— Долго объяснять, езжай, расскажу по дороге.
Марк, заинтригованный и немного встревоженный, профессионально вывел грузовик из парка, и они выехали на Квинс-роуд. Первые несколько минут они молчали, затем, когда за окном показалась окраина города, Марк съехал на обочину, заглушил двигатель и потребовал объяснений.
— Может, теперь ты все-таки расскажешь, что здесь происходит?
Клер заметила, что он больше не улыбался.
— Я же говорил тебе, что уезжаю минимум на несколько дней, — угрюмо продолжал он. — Какую игру ты затеяла? Я не вернусь в Нанитон до середины следующей недели.
— Прекрасно, как раз то, что надо, — сказала Клер. — Видишь ли, я не собираюсь возвращаться обратно.
Глаза Марка широко раскрылись от удивления, но он промолчал. Затем нахмурился, снова завел грузовик и выехал на дорогу. Когда они доехали до развязки, которая вела на автостраду до Лондона, Клер в последний раз обернулась, чтобы посмотреть на родной город. Все, кто был ей небезразличен, остались позади. Но впереди ее ждала новая жизнь. Клер отвела взгляд от города и стала смотреть вперед. Марк вел себя на удивление тихо, у него на лбу залегла морщинка. Они проехали еще несколько миль, прежде чем он заговорил.
— Думаю, будет лучше, если ты расскажешь мне, что случилось, — не очень-то любезно потребовал он.
— Не будь таким занудой, — хихикнула Клер и пододвинулась к нему поближе. — Я повторю то, что уже сказала: я не собираюсь возвращаться.
Марк ненадолго оторвался от дороги, чтобы рассерженно посмотреть на нее.
— Ну хорошо, и куда же ты направляешься? Где ты собираешься жить?
— С тобой, конечно.
Марк от неожиданности вильнул на дороге.
— Как это — со мной? — переспросил он.
— Но нам же с тобой хорошо вместе? — запинаясь, выговорила Клер. — Такая жизнь меня достала, и я решила переехать к тебе.
Марк покачал головой, не веря собственным ушам, и Клер ощутила первые признаки паники.
— А ты не думала, что сначала надо было меня спросить? — заявил он.
— Я… я думала, ты будешь мне рад, — прошептала она, чуть не плача.
— Слушай, милая, все не так просто. — Теперь его голос был ласковым, и Марк принялся неловко гладить ее по голове. — Понимаешь, я снимаю комнату с товарищем, и домовладелец вышвырнет меня оттуда, если я еще кого-нибудь приведу.
Клер с облегчением улыбнулась.
— И ты только поэтому беспокоишься? Это ведь ерунда. Ты можешь выехать оттуда, и мы отыщем себе новое место, где станем жить вместе.
Глубоко вздохнув, Марк Блейк снова сосредоточился на дороге. Он был в замешательстве. Как он мог признаться ей, что женат, имеет двоих детей и выплачивает ипотеку за дом? Марк с нетерпением ждал командировок в ее город: все-таки Клер была красивой девушкой более чем раскованного поведения. Но для него она оставалась всего лишь приятным развлечением, и теперь Марк запаниковал. Что, если его жене станет все известно? Она точно его убьет, а у него и мысли не было бросать ее и детей ради такой девчонки, как Клер.
Клер тем временем глядела на проплывающие за окном поля, строя планы на будущее. Так здорово было мечтать о приезде в Лондон и предстоящих поисках квартиры! Но лучше всего то, что здесь она сможет стать совсем другим человеком. Жаль, что Марк пока не проявил особенного энтузиазма, но как только он привыкнет к этой мысли, то несомненно обрадуется.
Трейси и вся ее прошлая жизнь вдруг показались Клер страшно далекими. Она удобно откинулась на сиденье. Они почти доехали до Оксфорда, и Марк наконец завернул на станцию техобслуживания.
Клер, чувствуя себя уверенно, как никогда в жизни, вылезла из кабины и пошла за Марком в кафе. Там было полно водителей-дальнобойщиков; когда Клер вошла, в ее сторону устремились десятки заинтересованных взглядов. Марк молил Бога, чтобы один из этих ребят избавил его от Клер. Чем ближе они подъезжали к Лондону, тем хуже становилось у него на душе. Сейчас он уже жалел, что вообще с ней связался.