Ему в глаза сразу бросилась валяющаяся на полу еда, и Маркус огорченно пощелкал языком.
— Это было очень глупо с твоей стороны, — пожурил он ее. — Теперь мне придется преподать тебе урок.
Клер трясло от страха, но она молча смотрела, как он снимает пиджак и аккуратно вешает его в безобразный шкаф. Затем Маркус расстегнул пуговицы на рубашке и отправил ее к пиджаку. Клер не могла отвести взгляд от его выпирающих бицепсов.
— Дело в том, милая, — сказал он, расстегивая штаны и снимая их, — что я должен убедиться в том, что посетители моего заведения не зря потратят деньги. Поэтому я всегда снимаю первую пробу с товара, если ты поняла, о чем я.
Клер поняла его слишком хорошо и начала впадать в панику, крепко сжав вилку под покрывалом. Через считанные секунды Маркус уже стоял перед ней голый.
— Думаю, нам как раз пора немного поразвлечься.
Он держался прямо, видимо, гордясь прекрасным телосложением, а затем начал медленно двигаться по направлению к кровати, словно модель на подиуме.
Клер еле сдерживалась, чтобы не броситься на него прямо сейчас, но она знала, что необходимо выбрать правильный момент, иначе она и секунды перед ним не выстоит. Он поднял покрывало и лег к ней, восхищенно воркуя, положил огромную ладонь на ее юную грудь. Именно в этот момент Клер бросилась на него и изо всех сил вогнала вилку в нежную плоть его половых органов. Маркус издал крик, больше похожий на предсмертный вопль раненого животного и, оставив ее, принялся руками зажимать рану, пытаясь остановить хлещущую из нее кровь. Понимая, что сейчас нельзя терять ни минуты, Клер соскочила с кровати, накинула на себя парку и одним прыжком оказалась у двери. Вопли Маркуса не стихали.
Очутившись на лестничной площадке, она чуть не расплакалась от облегчения, затем со всех ног бросилась бежать, расталкивая полураздетых людей, выглядывающих из своих комнат. Она так торопилась, что, добежав до большой, сворачивающейся спиралью лестницы, чуть не упала вниз.
— Эй, ты! — донесся сзади голос Сандры, как раз когда Клер лихорадочно пыталась повернуть ключ в огромной парадной двери, но девушка не стала терять времени и оборачиваться. Она ежесекундно ожидала, что ее вот-вот схватят, волоски на спине встали дыбом от прилива адреналина. Неожиданно дверь распахнулась, и в лицо ударил ветер. Она слетела вниз по ступенькам и бросилась бежать так, словно все гончие ада наступали ей на пятки. Клер понятия не имела, куда бежит, но это ее сейчас не беспокоило. Она просто должна была убраться от этого места подальше.
Девушка замедлила бег и прислонилась к стене только тогда, когда резь в боку заставила ее сложиться вдвое от боли. К этому времени от борделя ее отделяло приличное расстояние. Вслушиваясь в темноту, она, задыхаясь, проталкивала воздух в пылающие легкие. Перед глазами снова всплыло искаженное болью лицо Маркуса. Клер расплакалась и начала беспомощно оглядываться. Было довольно поздно, так как, судя по звукам, из борделей уже уходили пьяные посетители, а у нее не было при себе ни гроша.
Клер заставила себя идти дальше и наконец оказалась возле указателя на Сохо. Она опять устала и испачкалась, синяки и фонарь под глазом, оставленные воришками, никуда не делись и болели. К тому же начался дождь. Клер попыталась укрыться у грязного входа в небольшой кинотеатр, но выяснилось, что это место уже было занято другим бездомным, бродягой с диковатым взглядом и парой жестяных банок «Особого пойла». Похоже, в Центральном Лондоне у каждого крыльца уже был свой хозяин. Отчаявшись, она присела на надгробие на церковном кладбище, мокрая, замерзшая и несчастная. Помимо прочего, Клер боялась полицейских и пряталась от патруля. Вскоре девушка задремала.
На следующее утро она все еще сидела на прежнем месте, без особой надежды размышляя о том, что делать дальше. Тут Клер услышала, как кто-то торопливо прошел мимо кладбища, затем остановился и начал возвращаться. Она почувствовала, что через прутья ограды на нее кто-то смотрит. Клер подняла голову и взглянула на незнакомца. Это оказалась молодая женщина. Ее волосы были собраны на затылке, в руках она сжимала батон и пакет молока. Молодая женщина была одета в старые джинсы и мешковатый свитер. Клер нахмурилась, потому что девушка вдруг показалась ей знакомой.