В ту ночь она впервые вышла на работу в собственных вещах. До сих пор ей приходилось заимствовать одежду у Синди. Но эти тряпки, купленные на тяжким трудом заработанные деньги, никак не прибавили ей уверенности в себе. Хорошо одетые женщины, которые встречались им по пути домой, задирали нос при виде ничего не прикрывающих мини-юбок, и Клер чувствовала, как ее щеки горят от стыда и унижения.
Почти сразу к ней подъехала машина, из которой на нее с вожделением уставился отталкивающей внешности мужчина, судя по виду, годившийся ей в дедушки.
— Сколько за тебя, милая? — спросил он.
Клер старалась не смотреть на прыщи у него на подбородке.
— Три… Сорок фунтов для тебя, милый.
Мужчина поколебался, затем наклонился и открыл пассажирскую дверь.
— А ты не из дешевых! Надеюсь, это того стоит. Залезай.
Больше всего ей сейчас хотелось убежать без оглядки, но здравый смысл перевесил. Было бы глупо отказывать клиенту. Когда машина отъехала от тротуара, Клер посмотрела на его лысину, в которой отражались огни светофора, и с трудом подавила отвращение. Думай только о деньгах, повторяла она себе снова и снова. Именно этим она и занялась. Когда он привез ее обратно почти час спустя, Клер потрогала хрустящие купюры у себя в кармане и смахнула слезы, удивляясь, как могла пасть столь низко. Но так будет не всегда, пообещала она себе. К тротуару подъехала следующая машина, и Клер, ослепительно улыбаясь, наклонилась к новому клиенту.
Когда ночью Синди вернулась в квартиру, Клер уже была дома. Девушка, скорчившись, сидела у маленького электрического камина с большим стаканом водки с тоником в руке. Синди моментально заметила, что она плакала.
— У тебя все в порядке? — с тревогой спросила Синди, собираясь поставить чайник.
Клер молча кивнула. Тогда Синди подошла и крепко обняла подругу.
— Я же предупреждала, что такая жизнь не мед.
Клер ответила на объятие. Она не знала, что делала бы без Синди. И со временем стала все сильнее привязываться к ней. Синди никогда не задавала ей вопросов, на которые Клер не хотела отвечать. Клер платила ей тем же. Синди была открытым человеком, не прячущим своих чувств. И сейчас она была для Клер единственным в мире другом.
— Слушай, давай я вылью это в раковину и лучше принесу тебе горячего чаю, — предложила она. — Этой дрянью можно разводить краску, от нее один только вред.
Синди осторожно взяла из дрожащей руки Клер стакан.
— Нет смысла становиться зависимой от выпивки. По этой же причине половина тех бедных сучек на улице подсела на наркотики. Им это необходимо, чтобы смириться с работой. Я не хочу, чтобы ты последовала их примеру.
Больше не сказав ни слова, она пошла заваривать чай. Клер обняла руками колени и с несчастным видом уставилась в камин. Почему-то сегодня мысли о ребенке никак не удавалось отогнать. Будут ли новые родители Жасмин хорошо за ней ухаживать? Смогут ли они обеспечить ей нормальную жизнь? К тому же сегодня она встретила молодую девушку, напомнившую ей Трейси, и с тех пор Клер становилось все хуже и хуже. Скоро уже можно будет лечь спать, успокоила она себя. По крайней мере, во сне не нужно думать.
На следующий день Клер отправилась в центр города. Магазины на Оксфорд-стрит были переполнены людьми, в основном молодежью в травленных кислотой джинсах, рваных футболках и вытертых кожаных куртках в стиле популярных сейчас Майкла Джексона и «Секс Пистолс». Она шла мимо магазинов, высматривая среди них те, что торговали одеждой.
Наконец Клер зашла в фешенебельный универмаг и начала бродить вдоль рядов с дорогой одеждой. Мужчины использовали ее, сколько она себя помнила, и теперь она решила использовать их. Она не собиралась всю оставшуюся жизнь стоять на улице. Чтобы зарабатывать столько, сколько имеют высококлассные девушки по вызову, ей придется хорошо одеваться. К сожалению, Клер пока не могла позволить себе покупать такие вещи. Зато она собиралась получить их другим путем. Пока она стояла, борясь с угрызениями совести, ей на глаза попалось самое красивое вечернее платье из всех, что она видела. Украсть такую вещь — это не то что стянуть банку собачьего корма или шоколадку для Трейси. Но почему бы и нет? Никто, кроме Синди, никогда о ней не заботился, так почему бы ей не позаботиться о себе?