С этими словами Клер развернулась и ушла.
— Чтоб меня! Это я называю «поставить на место». Вот вам и маленькая принцесса. По ней никогда не скажешь, что у нее на уме.
— Хм, — ответила Мэри. — Думаю, на это есть свои причины. Но я считаю, что наша маленькая леди совсем не та, за кого себя выдает.
— Что ты хочешь этим сказать? — Бетти навострила уши.
Оглянувшись и убедившись, что кроме них и нескольких покрытых накрахмаленными скатертями столиков в столовой никого нет, Мэри перешла на шепот.
— Ты сама подумай. Клер живет здесь уже столько месяцев, а что мы о ней знаем?
— Ну, то, что ее родители погибли в автокатастрофе и…
— Вот именно, «и…»! Ты когда-нибудь слышала, чтобы она говорила о том, откуда приехала?
— Нет, не слышала, — согласилась Бетти.
— А слышала хоть раз, чтобы она рассказывала о своей семье? Или хотя бы о друзьях, если уж на то пошло? Подумать только! В ее возрасте у всех девушек есть друзья. А ее день рождения пару недель назад? Мы бы так ничего и не узнали, если бы она не принесла этот торт и не пригласила нас к себе на чай. Ей же исполнился двадцать один год! Совершеннолетие. А я не видела ни одной поздравительной открытки. И есть еще кое-что странное в ее поведении. Я заметила, что раз в неделю, когда у нас новый заезд постояльцев, она целый день словно на иголках. Как будто боится, что сейчас в дверь войдет кто-то знакомый.
Женщины ненадолго замолчали. Затем Мэри нарушила тишину громким шепотом:
— И еще странно, что она никогда никуда не выходит. Я хочу сказать, никуда дальше ближайшего магазина, да и то старается вернуться как можно скорее. Словно боится с кем-то встретиться.
— Но от кого станет прятаться такая молодая девушка? — недоумевала Бетти. — Думаю, ты все это нафантазировала. Должна признаться, Клер действительно довольно замкнута, но она ведь недавно потеряла семью и еще не оправилась от удара. Это все объясняет, в том числе и ее несдержанность, и страх, который появляется в глазах Клер, когда она думает, что ее никто не видит.
— Думай как хочешь, — фыркнула Мэри, вставая из-за стола. — Но я говорю, она не та, за кого себя выдает.
— Ну что ж, поживем — увидим, — мудро рассудила Бетти, и женщины разошлись по своим делам.
Клер захлопнула дверь своей квартиры и стиснула кулаки. Да кем эта Бетти себя вообразила, вмешиваясь в ее дела? Гнев исчез почти так же быстро, как и возник, и на глаза навернулись слезы. Она знала, что слишком грубо повела себя с Бетти. В конце концов, ничего, кроме добра, Клер от этой женщины не видела. Как и от Мэри. Возможно, в этом вся проблема? Клер сознательно отталкивала от себя всех, кто ей начинал нравиться. «С этого дня я стану держать дистанцию», — решила она.
Честно говоря, слова Бетти не были лишены здравого смысла. Возможно, идея завести здесь собаку и впрямь не самая лучшая, но теперь ничто не могло заставить ее изменить свое решение. Она дала Кристиану Мюррею слово и теперь не могла дождаться, когда сможет забрать песика домой. С ее точки зрения, она собиралась завести себе друга.
Днем, после еще одного звонка Кристиану, она пошла в магазин и купила ошейник с поводком, пакет собачьей еды, корзинку, в которой пес мог бы спать, и еще кучу разных мелочей, которые, по ее мнению, могли пригодиться собаке. Вечером она снова позвонила ветеринару, и на этот раз Кристиан заверил ее, что с песиком все в порядке и его можно забрать домой. Он даже предложил завезти его к ней в отель по пути на очередной вызов. Клер как раз ждала ветеринара, когда ей в голову неожиданно пришла идея назвать собаку Кэссиди. Так звали ковбоя из книжки: Хопалонг Кэссиди. Чем больше она об этом думала, тем больше ей нравилось это имя. Когда почти час спустя к отелю подъехал фургон Кристиана, она вскочила и побежала навстречу. Учитывая, что ему пришлось пережить, песик, выглядывающий из окна машины, казался невероятно бодрым. Клер умиленно на него смотрела. Кристиан Мюррей не только заключил в лубок его ногу, но и выкупал собаку, и теперь узнать его можно было с трудом.
— О мистер Мюррей! — Клер была вне себя от радости. — Он прекрасно выглядит. Вы совершили настоящее чудо.
Он рассмеялся.
— Слушайте, называйте меня просто Кристианом, — настоял он. — Боюсь, на протяжении нескольких недель вы будете видеть меня довольно часто, а мистер Мюррей — это слишком официально звучит. А насчет чуда… Что ж, удивительно, чего только нельзя добиться с помощью воды и мыла.