— Всё в руце господней.
«Этого ещё не хватало!» — мрачно подумал Орни, подключая дополнительные объёмы памяти, чтобы хоть отчасти понимать речь монахов. Он ещё не отошёл от полёта, а тут — богословский диспут. Хорошо хоть маленькому Шору не приходится совершать таких логических скачков. А то ведь он может газануть Урчер и ищи потом, куда он залетел.
— Предположим, вы окажетесь в этом вашем монастыре, но ведь вы не проживёте там и секунды.
— Не забывайте, что это не просто башня, а один из древнейших монастырей. Разве вы не слышите колокольный звон?
— Какой звон в безвоздушном пространстве?
— Поймите, капитан, господь, которому мы служим, это свет…
— Знаю, — воспользовался Томазо Орни полученными данными… — Его ещё называют фаворским светом.
— Приятно иметь дело с понимающим человеком.
— И всё же, что следует из вашей максимы? Вы проникли сюда за полгалактики от Земли и требуете неясно чего. Извольте объясниться. Как вы хотите попасть в ваш монастырь, и что там собираетесь делать?
— Что? Извольте. Как было сказано, господь это свет, а поскольку бог вездесущ, то свет его разливается по всему мирозданию.
— Как видим, не по всему.
— Да, к сожалению. Есть такие места, где царит кромешная тьма. Надеюсь, вы знаете, что значит слово «кромешный». Это такое место, где нет света божьего. Мы сейчас находимся в кромешной тьме.
— Красиво придумано.
— Было бы что придумывать. Откройте уши и вслушайтесь. Тьма кромешная — место, где вроде бы всё есть, кроме божественного света. Существа, к которым вы прибыли, это дьяволы, а проще сказать — кромешники. У каждого из них за плечами миллионы жертв.
— Они круглые. Ни у одного нет ничего похожего на плечи.
— Не придирайтесь к словам. Кромешник есть кромешник, это дьявол, какую бы форму он не принял.
Томазо Орни задумался. Эгуры, которых в команде было несколько тысяч, среди людей носили разные названия: огры, эгры, ыгры… причём все они, были дьявольскими созданиями, но по прошествии многих лет сохранив ужасающую внешность, прекратили пугать людей и стали мирными существами. Та же история повторится и здесь. Вполне возможно, что обитатели тьмы получат наименование кромешников, но внутренняя их суть станет совсем иной. Кто скажет, возможно для наших потомков кромешник будет кем-то добрым, гладким, круглым и совсем не опасным. Чем-то таким, на кого можно положиться.
Чётко сформулировать эту мысль Томазо Орни не успел. Включилась громкая связь, и хорошо поставленный голос произнёс:
— Кажется, я проснулся. Слышите, как звенит колокольчик?
Единственный колокольчик, который мог бы здесь звенеть, был пятисотпудовый колокол из крепко сваренной бронзы, что повесили на башне за неделю до обрушившихся событий. Он бил, не умолкая, но кто мог его услышать в системе Тьмы?
И всё же, Томазо Орни поднялся из насиженного кресла, с хрустом выпрямился и громко на весь огромный зал ответил:
— Я слышу, как звенит колокол! С добрым утром!