Мюсли? Она что, и завтраки уже ему готовит?
И как раз в это время рис стал вылезать из кастрюли. Я убрала огонь. Папа снова стал что-то мешать, а Серена умело продолжала вести общую беседу.
Мы сидели за столом, ели из очень хорошей посуды, которую не доставали из буфета уже лет пять. Отец сидел на своем обычном месте во главе стола, а Серена рядом с ним. Как, подумала я, догадалась она оставить стул в дальнем конце стола пустым?
— Вы, наверное, задаетесь вопросом, как мы встретились и что я тут делаю? — сказала Серена, накладывая нам салат. — Я говорила вашему папе, что он должен вам сказать, что мы встречаемся, но вы же знаете, каковы мужчины.
— Серена работает менеджером в банке в Гринвилле, — сказал мой папа. — Месяц назад я приехал туда по делу, и так мы встретились.
— Он дважды приезжал на неделе, и практически без повода, — со смехом сказала Серена. — Я видела, что он мной интересуется, но у него не хватало храбрости пригласить меня на свидание.
— Я собирался, — запротестовал отец.
— Может, через год он и пригласил бы меня на свидание, — сказала Серена. — Поэтому я взяла инициативу в свои руки. Пригласила его на ленч. Очень достойно. Я думаю, для первого свидания совместный ленч — самое правильное, не так ли? — спросила она у меня. — Никаких обязательств, никакой неловкости у входной двери. Просто ленч, и все.
— О да, — выдавила я из себя. — Так вы уже месяц встречаетесь? — Где, черт побери, я была все это время? Отец встречается с женщиной, а я ни сном, ни духом.
— Нет, дольше, — сказал папа. Он, должно быть, заметил странное выражение моего лица. — Я хотел сказать тебе, дочурка. На самом деле. Но ты была так занята. Я на самом деле хотел тебе еще на той неделе сказать, но ты уехала, а на этих выходных мы ходили на урок танцев, а потом на вечеринку.
Я переводила взгляд с отца на Серену. Они выглядели как нормальные люди, но то, что они говорили, не укладывалось ни в какие рамки. Эта парочка брала уроки танцев?
— Бальных танцев, — сказала Серена. — Это идея вашего отца. В декабре моя компания устраивает рождественский бал с оркестром и всем прочим в ресторане «Марриотт», в Атланте. Я сказала Уэйду, что никогда не умела правильно вальсировать, и он тут же предложил мне походить вместе на уроки бальных танцев.
— На Новый год мы тоже устраиваем бал. Советую и тебе получиться, — сказал папа.
Ты что, свихнулся? Ты не можешь ходить на танцы с этой женщиной. Ты женатый человек. И потом, с кем буду танцевать я?
Кое-как я сумела покончить с салатом и креветками по-креольски, которые, надо признать, оказались очень вкусными. Съела я и десерт — крем-брюле. Когда Серена пошла на кухню варить кофе, который, как она обещала, будет лучшим в городе, я уже больше не смогла молчать.
— Папа, ты понимаешь, что делаешь? — шепотом спросила я. Отец кивнул:
— Да. Беру свое от жизни. Она замечательная, правда. Иногда и со мной случаются хорошие вещи.
— А как насчет меня? Я думала, я — это то самое замечательное, что случилось с тобой. А мама? Ты помнишь, что у тебя есть жена — Джаннин Марри Мердок, женщина, с которой ты так и не удосужился развестись. Ты женатый человек, папа.
— Ты знаешь, что я имею в виду, — спокойно сказал отец. — Серена — это то лучшее, что случилось со мной за весьма долгое время. Я думаю, что она права. Надо было тебе раньше сказать, чтобы ты привыкла к этой мысли.
— Я никогда не привыкну к этой мысли, — холодно заявила я. Папа вздохнул.
— Я от тебя такого не ожидал, Кили Мердок. Твоя мама сбежала от нас больше двадцати лет назад. Я все эти годы провел в мучительной попытке понять, что же я делал не так. Я пытался ее найти, пытался выяснить, что случилось, но упирался в бетонную стену. Теперь, когда ты сказала, что хочешь узнать правду, я не стал тебя останавливать. Я верю, что ты делаешь то, что считаешь нужным, чтобы, наконец, успокоить душу. И я подумал, что ты отплатишь мне той же монетой. Я все эти годы провел в одиночестве. Я не искал замену твоей матери. Но со мной просто что-то случилось. Я зашел в банк, увидел улыбающееся мне красивое лицо — и пропал.
— Хочешь сказать, что ты влюбился? Папа, ты не ходил на свидания тридцать лет. Откуда ты знаешь, что ты просто не… не…
— Не жертва инстинкта?
Я в ужасе посмотрела отца.
— Ты не…
— Это не твое дело, юная леди, — сурово сказал отец. — Когда тебе исполнился двадцать один, я просто сказал себе, что ты — самостоятельный человек. Поэтому, когда ты пропадала ночь напролет, я не задавал тебе вопросов. Я верил, что ты сама разберешься, что хорошо и что плохо. И когда ты решила выйти замуж за Эй-Джи, я, хотя его и не особенно жаловал, не стал тебя отговаривать. Я сказал себе, что ты свободный взрослый человек. А я, дорогая, вдвое тебя старше, так что все, что тебе надо знать, — это то, что у меня появилась замечательная компаньонка. Мне нравится ее общество, а ей нравится мое, и мы намерены проводить много времени вместе.