Я пошла в гостиную, Эй-Джи за мной. Дом ему по-настоящему понравился. Я думаю, всем мужчинам нравится солидность и весомость толстых потолочных балок и толстых кирпичных стен. Эй-Джи ходил туда и обратно, восхищаясь камином, картинами на стенах, рекламами, рисунками и черно-белыми фотографиями.
Он постучал по стеклу фотографии с королевами красоты.
— Это ведь твоя тетя Глория, верно? Мой папа всегда говорил, что она одна из самых красивых женщин, которых ему доводилось встречать. — Эй-Джи грустно рассмеялся. — Принимая во внимание источник, это весьма высокая оценка.
— Уверена.
Он продолжал смотреть на фотографию. Потом на меня. Потом снова на фотографию.
— Это?..
— Да, это моя мама.
— Если не ошибаюсь, это первая фотография твоей матери, которую я видел? — сказал он. — У твоего отца в доме их нет.
— Нет, он их не выставляет. Для него это болезненно.
— Она была красивая, — сказал Эй-Джи, — как и ее дочь.
— Спасибо. — Я колебалась, стоит ли говорить. — Пару дней назад я встречалась с маминой двоюродной сестрой, Соней. Она переехала из Мэдисона в Северную Каролину после первой волны увольнений на фабрике. Она говорит, что я вылитая мать.
Эй-Джи подошел совсем близко и внимательно всмотрелся в черты моего лица.
— Нет, — сказал он. — В тебе много от отца. И, наверное, кое-что от нее. Ты не чья-то углеродная копия. Ты уникальное создание, Кили Мердок.
Эй-Джи наклонился и поцеловал мой лоб нежнейшим, легчайшим поцелуем.
Снаружи доносился гул голосов, смеялись и визжали дети. Музыканты играли что-то в стиле кантри, затем раздался усиленный техникой голос Уилла.
— Добро пожаловать на корпоративный пикник «Лавинг кап», — загудел он. — А теперь прошу всех присесть. У меня для вас новости.
— Пошли, — сказала я. — У меня разболелась голова.
Глава 56
— Давай я найду тебе аспирин, — сказал Эй-Джи. Он был искренне озабочен. — Ты весь день носилась под солнцем. Наверное, у тебя солнечный удар.
Я благодарно ему улыбнулась.
— Может, пару таблеток аспирина и диетической колы? Говорят, кофеин помогает от головной боли, потому что расширяет сосуды в голове.
Мы уже выехали на шоссе, Малберри-Хилл остался вне поля зрения. Голова у меня действительно болела ужасно. Меня подташнивало, и я чувствовала себя преданной. Я не понимала, как Уилл мог так легко взять и отступить от всех своих обещаний сохранить фабрику.
— Раз уж мы все равно неподалеку, давай заедем в Каскавиллу. Там у мамы целый фармацевтический склад. И у нее наверняка есть кока-кола. Она всегда ее покупала — знает, что ты ее любишь.
Я устало улыбнулась и потерла лоб.
— Наверное, так и поступим. Только ненадолго. Мне завтра надо работать, знаешь ли.
— Конечно, ненадолго. Я тебя подлечу и отвезу домой. Но, конечно, он этого не сделал. Мы нашли аспирин и колу, и Эй-Джи положил мне на лоб влажный холодный компресс. Я хотела лишь немного полежать на диване, пока боль не утихнет, но когда я проснулась, было уже семь.
Я только успела сесть в кровати, когда Эй-Джи зашел меня проведать.
— Лучше? — спросил он, присаживаясь рядом со мной.
— Да, — сказала я. — Головная боль прошла. Думаю, пора тебе везти меня домой. Я не хотела так злоупотреблять твоей заботливостью.
— Все в порядке, — заверил меня Эй-Джи. — Я посмотрел игру Брейвс по телевизору в комнате родителей. Наши выиграли со счетом 7:0.
— Эй, — сказала я, — а где твои родители? Разве они не проводят День труда в компании приятелей твоего отца по гольф-клубу?
— Нет, они в Хайлендс, и все приятели моего отца из клуба тоже там.
— Вот как.
— Тебе ведь некуда спешить, верно? — спросил Эй-Джи. — Давай выпьем немного вина и посидим в патио. Жара понемногу стала спадать, и с озера дует ветерок.
— Хорошо придумано, — согласилась я. На самом деле мне почему-то было страшно прямо сейчас возвращаться в квартиру. Я любила мое гнездышко, но иногда, в такие вечера, стены начинали на меня давить, и я задавалась вопросом, почему я живу в этой крохотной квартирке над магазином? Мне было уже тридцать два года. Пора бы мне уже и своим домом обзавестись. А еще мужем, и садом, и качелями на веранде… Я встала и вышла из комнаты.
Патио в Каскавилле Джерниганов чем-то напоминало рекламную картинку. Собственно, так оно и было, потому что Джи-Джи нашла иллюстрацию в старом журнале и настояла на том, чтобы я заказала именно такую плетеную мебель, все шестнадцать единиц, для ее патио. Мне удалось уговорить ее на несколько подушек, обтянутых цветами одного оттенка и на пару урн для цветов под старину, которых на картинке не было.
Я сняла туфли, села в шезлонг и стала смотреть на озеро. Еще не совсем стемнело, и на поверхности воды были красноватые отблески заката. Мимо, мигая огнями, проплыла баржа, на которой шла вечеринка. Оттуда гулко доносился женский смех.