— С каких это пор вы стали заядлым охотником? — спросила я. Уилл потянулся к выдвижному ящику стола и достал каталог с товарами для охоты. Я вздохнула. Он окончательно съехал с катушек.
— Я любил пострелять птиц, когда был подростком, — сказал он. — Это было до того, как мои родные переехали в город и больше не могли держать собаку, а в округе я не знал никого, кто любил бы охотиться и у кого была бы к тому же своя земля. Я давно подумывал вернуться к этому занятию. Охота по крайней мере вытащила бы меня из офиса на природу.
— Теперь у вас действительно есть земля, на которой можно поохотиться, — призналась я. — Кажется, отец ходил сюда пострелять голубей много лет назад. Он знает людей, у кого есть разрешение находиться в этих владениях.
— Когда-то голубиная охота была ежегодным большим событием — традицией, — сказал Уилл. — Каждый год устраивался большой завтрак перед охотой — в честь открытия охотничьего сезона. Кардуэллы приглашали людей со всей округи. Людям это действительно нравилось, они жили в предвкушении этого дня. Я говорил с вашей «старой гвардией», и они считают, что, возобновляя традицию охоты, я бы продемонстрировал свое хорошее отношение ко всем живущим тут людям.
— С каких это пор вы подружились с нашей «старой гвардией»? — спросила я. — Разве вы не принадлежите к младшей возрастной категории?
— На время я перекочевал из младшей лиги в лигу ветеранов, — сказал Уилл. — Как бы там ни было, мы не можем устроить этот праздник в день открытия охотничьего сезона. Я все равно буду в это время далеко отсюда. Мы назначим дату на 20 октября.
— Я ничего не смыслю в голубиной охоте, — сказала я.
— От вас этого и не требуется. Все, что касается охоты как таковой, я беру на себя. Я просто хочу, чтобы вы помогли Нэнси с приготовлениями. Она уже заказала провиант и обслуживающий персонал. Мы подадим яичницу и пудинги, колбаски, бекон, печеные яблоки и все такое.
У меня потекли слюнки.
— Неплохо звучит, — согласилась я.
— Вы будете отвечать за тенты. Такие большие, как на празднике труда, нам не понадобятся. Я думаю, нас будет не больше двух дюжин. И еще вы возьмете на себя столы и стулья. Я хочу, чтобы на поляне было несколько стогов сена, расставленных в живописном беспорядке. Ничего вычурного, но чтобы был выдержан такой фольклорный стиль. Снаружи это будет хорошо смотреться. Я собираюсь пригласить своих партнеров по бизнесу. Одного крупного бизнесмена из «Викториезсикрет» — он большой любитель охоты.
— Октябрь, двадцатое, — записала я в своем блокноте. — В фольклорном стиле, непринужденность. Пожалуй, это я могу организовать.
— И еще, Кили, давай сохраним эти приготовления к большой охоте в секрете от Стефани, ладно? Я ей сказал, что буду встречаться в этот день с одним из своих клиентов. Чем меньше об этом будет говориться, тем лучше.
— Вы хотите, чтобы я солгала? — сказала я. — Стефани? — Нет, все-таки сегодня день положительно удался.
— Ну, это не совсем ложь… — сказал Уилл. — Я просто не хочу посвящать ее в некоторые детали. Она, знаешь ли, городская барышня, и к тому же не ест мяса. У нее такое нежное сердце, и она так любит животных. Я боюсь, сама мысль о том, что я буду охотиться, расстроит ее. А этого можно избежать.
— Ладно, — сказала я. Я спрашивала себя, замечал ли он любовь Стефани к дорогим кожаным туфлям и сапожкам и замшевым жакетам? Я приложила палец к губам. — Пусть это будет нашим маленьким секретом.
Свои секреты я умела хранить.
Я еще не успела отъехать от Каскавиллы в ту ночь, как уже начала сожалеть о том, что случилось, хорошо еще, что я сумела вовремя остановиться. Как бы Эй-Джи ни извинялся, какие бы сладкие слова ни говорил, я знала, что между нами все кончено. Я слишком много выпила, и, когда я протрезвела, я поняла, что мои гормоны чуть было не уложили меня в постель с тем, кого я больше не любила.
Я знала, что больше не люблю его, но вот чего я не знала, так это как ему об этом сказать и как удерживать его на расстоянии.
И теперь я была в Малберри-Хилл, проверяя поставку биде, которое так возлюбила Стефани.
Зазвонил сотовый, и я открыла крышку телефона.
— Это я, — заворковал Эй-Джи. — Я думал о тебе всю неделю, детка.
— Я не могу говорить, — перебила я его. — Я на деловом совещании.
— По-моему, нам тоже есть о чем посовещаться, — сказал он. Джо, слесарь-сантехник, кругами ходил вокруг деревянного ящика, в котором привезли биде, и цокал языком, удивляясь диковине.
— Это биде, — объяснила я Джо.
— Что ты сказала? — спросил Эй-Джи.
— Биде, — втолковывала я Джо, который ждал разъяснений. — Это такая штука для женской гигиены. В Европе такие штуки в каждом доме есть.