— Соня? Это я, Кили Мердок.
— Привет, — сказала она, слегка насторожившись. — Как дела?
— Прекрасно, — сказала я, стараясь говорить бодро. — Я как раз проезжаю через город по дороге на мебельную выставку и хочу перекусить. Я в кафе «Дом вафель». Не хочешь составить мне компанию на чашку кофе?
— Я немного занята сейчас, — сказала Соня. — У меня всю неделю гостят внуки, и дома все вверх дном. И потом у нас сегодня молитвенное собрание…
— Я поговорила с Винсом Баскомбом, — перебила ее я. — Он сказал мне, что мама мертва. Я знаю все, что случилось в ту ночь. Мой отец нанял адвоката и подает на всех вас в суд.
— Что? — завопила Соня. — Меня там даже не было, когда все это случилось. Если Винс сказал, что я там была, то он нагло врет!
Куда только делась ее набожная скромность.
— Я в кафе, — повторила я со стальными нотками в голосе. — Встречаемся через пять минут.
— Через десять, — сказала она. — У меня пирог в духовке.
Я заказала кофе и тосты из ржаного хлеба и занялась изучением списка предлагаемых блюд, каждое из которых, судя по названию, было тут фирменным.
Я приступила ко второй чашке кофе, когда Соня, хромая, вошла в кафе. Она злобно на меня посмотрела и уселась напротив.
— Ты не имела права мне звонить и предъявлять обвинения насчет того, что произошло двадцать пять лет назад, — начала она с места в карьер. — Если бы не я, ты бы так до сих пор ничего и не узнала про свою мать. Я сделала тебе одолжение, а ты вот чем мне отплатила. Ты, моя кровная родственница, собираешься напустить на меня копов? Если бы Джаннин была жива, ей было бы за тебя стыдно.
— Сомневаюсь, — сказала я. — Мне от тебя нужно только одно.
Я хочу знать, где ее тело. Соня пожала плечами:
— Я не знаю.
Я нагнулась над столом.
— Я тебе не верю. Ты и раньше мне лгала. Винс Баскомб сказал, что ты там была. Было темно. Никого в округе. Дрю не мог один спрятать тело. Я знаю, что ты ему помогала.
— Винса хлебом не корми, дай соврать, — сказала Соня. — Негодяй. Он всю жизнь грешил. Если хочешь узнать о смерти матери, спроси у того, кто умеет отличать правду от лжи.
— Он умирает, — коротко сказала я. — В нем теперь и сорока кило нет. И терять ему совершенно нечего. Зачем бы он стал мне врать? Ладно, Соня, перестань. Я знаю, что ты была там. И ты знаешь, где тело. Ты говорила, что стала религиозной. Плела что-то насчет того, что ты спаслась. Докажи это. Все, чего хочет мой отец, это узнать, где тело мамы. Мы хотим похоронить ее останки по-людски. Если ты действительно стала верующей, помоги устроить своей сестре христианское погребение.
Соня со злостью постучала по столешнице своими пальцами-сосисками.
Наконец она сложила руки перед собой.
— Она была мертва, когда я приехала. Я не онаю, что тебе сказал Винс, но она была мертва. Дрю Джерниган и эта дура, Лорна Пламмер стояли над ней, как две статуи. Дарвис уже сбежал. Лорна хотела оставить тело Джаннин в домике, а сам дом поджечь, но Дрю был категорически против. Он боялся, что огонь перекинется на его участок или сгорит пол-леса. Он сказал, что у него есть идея получше. Колодец.
— Какой колодец?
— За домиком Винса есть старый колодец с питьевой водой. Он пересох за несколько лет до тех событий, никто им не пользовался. Так что он поступил так: они с Лорной оттащили туда Джаннин и бросили тело в колодец, а сверху засыпали камнями и землей. Насколько я знаю, она и сейчас там. Но я к этому никакого отношения не имею. Я осталась в домике, ждала Винса. И когда он приехал, мы там прибрались. И это все. — Соня приложила руку к сердцу. — Бог мне свидетель.
— Не смей к этому Бога припутывать! — зло сказала я. — В прошлый раз ты говорила мне о прощении, о том, что за ответами надо обращаться к Богу. И это при том, что все ответы были при тебе. — Я глубоко вздохнула. — Я росла с мыслью о том, что мама меня бросила. Я думала, что она жива, но ей нет до меня дела. Ты могла бы предотвратить это. Ты могла бы все изменить одним телефонным звонком. Но вы спасали свои задницы. И после этого ты мне еще говоришь о кровном родстве. Со мной. Или с мамой?
Соня заморгала и расплакалась. Грудь ее вздымалась от рыданий. Тушь текла по щекам. Люди, сидевшие поблизости, стали на нас оглядываться, но вскоре вернулись к своим вафлям и яйцам. Я бесстрастно ждала, когда она выплачется, потягивая кофе.
Наконец я почувствовала, что с меня хватит. Я подозвала официантку, попросив принести для Сони стакан холодной воды. Она выпила и высморкалась в носовые платки, что я ей подала.