Одним пальцем я приоткрыла верхний выдвижной ящик тумбы. Там внутри была черная гимнастическая сумка с пластиковым бейджиком, прикрепленным к ручке, с надписью Бодитек». Почти не испытывая угрызений совести, я расстегнула молнию на сумке. Поверх аккуратно сложенного спортивного костюма лежала прозрачная косметичка. Она, очевидно, предпочитает пользоваться косметическими товарами фирмы «Ла Праре» и готова выложить двадцать шесть долларов за тюбик губной помады. Несмотря на то, что женское начало в ней ощущалось весьма явственно, она также играла в теннис, занималась бегом и ходила в тренажерный зал. Хорошо, что я об этом узнала.
На стене напротив се стола висели пейзажи в золоченых рамках. Обезличенные виды Парижа — те репродукции, которые люди без четкого представления о вкусе считают признаками утонченной элегантности и посему украшают ими свои дома и офисы. Но я сделала кое-какие выводы: ей нравится Париж. Или, по крайней мере, парижский дух — рекламный продукт туристических компаний.
Я услышала голоса за стеной и замерла. Оцепенение длилось не больше секунды. Затем я приоткрыла дверь и выглянула. Я узнала ее сразу — фотографий насмотрелась. Сегодня Стефани убрала свои светлые волосы в хвост, на ней были отлично сшитые черные брюки и столь же отменно сшитый жакет. Костюм был от «Эскада». Туфли от «Прада». Я видела их в последнем номере «Вог» и стоили они четыреста долларов. Сука.
Стефани шла по коридору, остановилась у автомата для воды и засмеялась над чем-то, что сказала ей женщина, что была рядом с ней.
Я выскользнула из офиса и быстро пошла по коридору. Стефани Скофилд выпрямилась и посмотрела на меня своими огромными карими глазами. В них был вопрос. Я прошла мимо, глядя прямо перед собой, и завернула к лифту, который, на мое счастье, тут же открылся.
Дверь лифта закрылась, и я облегченно выдохнула. Слава Богу, что меня не поймали!
Сидя в машине и изнемогая от жары — «вольво» успел нагреться на солнце, — я быстро записала в блокнот то, что считала важным относительно Стефани Скофилд. Ей нравился красный цвет. Одежда. Цветы. Она любила все французское. Ей нравились дорогие вещи. Серебряные рамки, «Ла Праре», «Прада».
Фотографии на стенах и обстановка в офисе меня озадачили. Может, вкусы у нее все же были размыты? Или, что тоже возможно, у него просто не было времени и желания как-то песонифицировать офисное пространство. Из чего следовало, что мне еще многое предстояло сделать. И первое — я должна была увидеть, где и как она живет.
Я посмотрела на свои записи. Стефани жила на улице, которую я не знала. Я развернула карту Атланты и обнаружила эту небольшую улочку в тихом районе, всего в нескольких кварталах от того места, где находилась.
Я проехала мимо Художественного музея и двух театров. Она так любила искусство или просто ей нравилось жить в престижном районе?
Оказалось, что Стефани живет буквально напротив одного из самых престижных клубов Атланты. Ее дом был третьим в ряду из шести домов, отделанных серой штукатуркой, явно претерпевших влияние испанской колониальной архитектуры. Арочные окна первого этажа были забраны затейливой кованой решеткой, представлявшей некую художественную ценность. Над каждым из арочных входов был навес в черно-кремовую полоску. Дома, я думаю, были построены в двадцатые — тридцатые годы. Перед каждым входом была небольшая застекленная изумрудно-зеленым стеклом терраса с весьма живописными витражами.
Не выходя из машины, я довольно долго смотрела на входную дверь дома Стефани Скофилд, набираясь храбрости совершить что-нибудь немыслимое. В таком районе во время рабочего дня в домах наверняка есть люди. А также охранные системы, лающие собаки и все прочее. Сюда могла бы прибыть — страшно сказать — полиция.
Кто-то постучал по стеклу моей машины. Я подпрыгнула, кажется, дюймов на шесть.
Стефани Скофилд заглядывала ко мне в окно. Эти ее огромные глаза метали искры, ладони упирались в бока.
— Эй! Я вас знаю?
— Э… — Я понимала, что выгляжу глупо.
— Что вы тут ошиваетесь? И что вы делали в моем офисе? Кто, черт возьми, вы такая?
— Я… Как бы это сказать…
Стефани вытащила крохотный черный мобильник, который тут же раскрылся.
— Если вы сейчас же не скажете, что вы затеваете, я вызову полицию.
Я сглотнула вязкую слюну. Надо было срочно придумать логичное объяснение моему пребыванию здесь. К несчастью, мою миссию изложить логично не представлялось возможным.