— Кладовые, — твердо заявила Стефани. — Просторные кладовые для одежды. Мне нравятся эти вращающиеся моторизированные стойки с вешалками, как в химчистках. И ванные комнаты. Чтобы их было много.
Я сделала запись. Эрвин снова залаял. Стефани поцеловала его в морду.
— И еще маленькую дверь для Эрвина, чтобы он мог выходить погулять, когда захочет.
— Что-нибудь еще?
— И еще не мешало бы иметь сейф.
— Сейф?
— Для драгоценностей.
Глава 20
Время шло. Скоро стемнеет. Мне пора было возвращаться в Мэдисон, Эрвин явно просился на прогулку, а Стефани наскучили разговоры о дизайне интерьеров и реставрации.
В конечном итоге мне удалось уговорить ее устроить мне экскурсию в самые потаенные глубины ее души — то есть в ее шкаф-кладовую.
Она бережно отворила дверь и включила свет.
— Черт возьми! — Это все, что я могла сказать.
Это была не кладовка в том смысле, в котором ее понимают нормальные люди — то была целая просторная комната, размер в спальню для гостей. Стена напротив двери представляла собой сплошное зеркало — от пола до потолка. Стойки для одежды — такие же, как в магазинах — были установлены по периметру помещения. По сути, это помещение напомнило мне дизайнерский салон в первоклассных магазинах одежды.
Все было рассортировано по цветам и стилям: длинные платья в одном конце, мини-юбки всевозможных фасонов — в другом. В деревянных коробках хранилась обувь — не меньше шестидесяти пар.
— Это все ваше? — спросила я, повернувшись к Стефани, которая любовно поглаживала черное атласное платье для коктейлей.
— Ну, на самом деле зимняя одежда сейчас на хранении, — несколько извиняющимся тоном сообщила Стефани. — А еще сапоги я храню в маленькой кладовке в своей спальне.
Эрвин соскочил с рук хозяйки и бросился к двери.
— Послушайте, мне надо его вывести, чтобы он не написал на ковер, — сказала Стефани. — Вы достаточно всего увидели?
— Не совсем, — сказала я. — Вы не могли бы позволить мне еще раз оглядеться тут, пока будете с ним гулять? Я обещаю ничего не трогать.
Нахмуренный лоб Стефани явно указывал на то, что она не вполне мне доверяет, несмотря на то, что ее одежда едва налезла бы мне на палец ноги.
— Я вернусь через пять минут, — сказала она. — И тогда вам действительно придется уйти. В семь ко мне придут гости, а я еще должна успеть принять душ.
Я кивнула в знак согласия, а Стефани застучала каблучками вниз по лестнице, сбегая следом за своим псом.
К счастью, в том, что касается одежды, вкусы у Стефани вполне сформировались. Ей нравились дизайнеры с именами. Ей нравились холодные цвета — единственным исключением был красный. Ей нравилась кожа, ей нравились дорогие, богатые ткани, и ей нравилась классика с легким оттенком модного шика.
Я делала заметки, просматривая вещи. Деловые костюмы Стефани были достаточно консервативными, но в каждом просматривался почерк изготовителя. И это было хорошо. Я могла бы это использовать. Сделав все необходимые записи, я вышла на лестничную площадку.
— Стефани! — громко позвала я. Ответа не было.
Я на цыпочках прошла к другой двери, ведущей из коридора, и медленно повернула ручку.
— Закончили? — Ее голос эхом отозвался на лестничной площадке.
Словно обжегшись, я отскочила от двери на добрый фут и бочком прошла к лестнице. Стефани стояла на нижней площадке и выжидательно смотрела на меня. Эрвин был у нее на руках.
— Да. Все замечательно. Великолепно. — Каждая ступенька была отмечена словом.
Стефани протянула мне руку:
— Приятно было с вами познакомиться. Я пожала ей руку.
— Спасибо. Послушайте… Я знаю, что вы ужинаете с Уиллом. В среду вечером. В «Боунз». Так что, может быть, будет лучше, если вы не станете говорить ему о нашей встрече. О том, что мы обсуждали Малберри-Хилл.
— Почему?
— Почему? — Я не могла ответить на вопрос Стефани, потому что сама толком не знала, почему я не хочу, чтобы она говорила об этом Уиллу. Он устанавливал правила игры, поручая мне эту миссию, и я сознательно их нарушила.
Я приподняла бровь, надеясь придать своему лицу выражение умудренной жизненным опытом женщины.
— Мужчинам никогда не следует говорить всего, что знаешь, не так ли?
Стефани просияла.
— Это верно. Не стоит. Пусть это останется между нами, девочками.
Когда я свернула на восток в направлении Мэдисона, небо, на котором целый день не было ни облачка, стало заволакивать тучами. Через пять минут хлынул ливень. Дождь был такой, что в футе уже ничего не было видно.
Мне пришлось прилагать нечеловеческие усилия к тому, чтобы держать глаза открытыми и не упускать дорогу из поля зрения. Я все вспоминала ту кладовую, эти опрятные ряды юбок и жакетов, платьев и блузок. Мне самой нравилось подбирать себе наряды. Мне нравилось то, что одежда помогает самовыражению, может подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки. Но Стефани была явно сдвинута на тряпках. Если мне каким-то образом удастся перевести эту ее черту на язык интерьера во время оформления дома для Уилла Махони, успех мне гарантирован.