Я резко встала, и стул откатился аж к стене и стукнулся об нее. Еще минута, и я уже стояла у двери, широко ее распахнув.
— Никаких снисхождений, — просто сказала я. — Но у меня действительно есть к тебе один вопрос. Всего один.
Опустив плечи, Эй-Джи побрел к двери. — Что?
— Если бы тот раз в клубе был первым и единственным, когда ты был с Пейдж, откуда она знала?
— Знала что?
— О машине Джи-Джи, — сказала я тем же тоном, что и он. — Откуда она могла знать, что ты хотел этим заняться на заднем сиденье ее «эскалады»?
Эй-Джи покраснел.
— Лжец, — сказала я.
Вытолкав его за порог, с силой захлопнула дверь и заперла на ключ. Дождь стучал по тротуару, вдали грохотал гром… Машина Эй-Джи, рявкнув, умчалась прочь по пустынной улице. Я выключила свет в студии и понуро поплелась наверх…
Накачанная адреналином, я выскочила из кухонной ниши в холл, размахивая каминными щипцами, как матадор шпагой.
— Стой! — завизжал Остин, защищаясь коробкой из-под пиццы в расплывшихся жирных пятнах.
Я опустила щипцы и перевела дух.
— Ты меня до смерти напугал.
— Я? — удивился Остин. — Напугал тебя, женщину, которая только что вербально кастрировала самого великолепного мужчину в Мэдисоне. — Он наклонился и поцеловал меня в щеку, и от него пахло чесноком, анчоусами и розами. — И после ты набрасываешься на меня со щипцами? Честное слово, Кили, я чуть не описался.
Глава 22
— Святые угодники! — воскликнула я, уронив свое грозное оружие на пол. Щипцы громко брякнулись о пол. — Ты меня чуть до смерти не перепугал. Прекрати шпионить за мной, Остин, иначе…
Он поднял щипцы с пола и вопросительно на меня посмотрел:
— Иначе что? Ты защиплешь меня до смерти?
— Щипцы — первое, что попалось мне под руку. Скажи спасибо, что я держу папин мясницкий нож в дальнем ящике стола.
Остин прошел следом за мной назад в гостиную и плюхнулся в кресло, покрытое моим любимым сине-белым пледом. Мне пришлось сесть на стул напротив.
— Итак? — спросил он, приподняв бровь.
— Что «итак»?
— Я был у тебя на складе, когда явился Эй-Джи, — сказал Остин, не потрудившись принести извинения. — Я слышал весь этот грустный спектакль. Так что у меня, естественно, возникает вопрос: ты ему поверила?
Я нервно пощипывала сине-белую обивку подлокотника.
— Это не важно.
— Очень важно, — сказал Остин веселым тоном. — Если это действительно случилось всего однажды, и если оба были пьяны, так, может, не так это все и серьезно?
— Для меня это серьезно вне зависимости от сопутствующих обстоятельств, — сказала я. — Я не могу снова ему доверять. Никогда.
— Никогда — слишком большой срок, — задумчиво заметил Остин.
— Когда это ты успел переметнуться на сторону Эй-Джи? — спросила я.
— На самом деле я ни на чьей стороне. Я — Швейцария.
— Ты гей, поэтому ты должен быть на моей стороне. Остин закатил глаза.
— Моя дорогая, не обижайся, но если бы мне пришлось выбирать ту сторону, с которой я бы лег в постель, то это был бы Эй-Джи. Может, он лжец и обманщик, но ты видела эти его сине-зеленые глаза? А какие плечи… Я бы так его всего и съел.
— Не будь противным, — сказала я.
Остин погрозил мне щипцами, и мы оба рассмеялись.
— Как тебе Атланта?
— Из меня секретный агент ни за что не получится, — сказала я. — Меня поймали с поличным.
— Она тебя вышвырнула? Вызвала полицию? — Остину явно нравилась интрига.
— Не угадал. На самом деле Стефани пригласила меня в дом. Я познакомилась с ее собакой и выяснила, в чем ее слабые места. Так что миссия выполнена. Теперь все, что мне осталось сделать, это сконструировать дом вокруг женщины, которой нравятся собачьи портреты, «Прада» и обувь.
— Ты можешь это сделать, — сказал Остин, похлопав меня по плечу. — Если и есть кто-то, кто может это сделать, то лишь Кили Мердок. Хочешь пиццы?
Я открыла коробку и поморщилась. Анчоусы, пепперони и с полдюжины прочих добавок слиплись в одну клейкую неаппетитную лепешку.
— Нет, спасибо, — сказала я, бросив коробку на кухонную стойку. Открыв дверь холодильника, я обшарила взглядом его содержимое. Там все еще пребывал завернутый в фольгу поднос с остатками трапезы от моего «свадебного» стола. Я передернула плечами и выбросила поднос в фольге в мусор.
— Яичница с беконом и тосты, — провозгласила я, наконец. — С чего бы не заменить завтрак ужином?
— Если ты все это приготовишь, я не откажусь, — сказал Остин. — Только не бросайся на меня со щипцами.
Я разбила яйца в миску, добавила сметаны, немного натертого сыра чеддер, несколько ломтиков бекона и еще соль и перец. Через пару минут запах жареного бекона наполнил маленькую кухню. Остин засунул хлеб в тостер, и уже пять минут спустя мы сидели в гостиной перед телевизором с подносами на коленях.