— Нет. С тех пор как она пропала, прошло дней десять, наверное. До того момента я думала, что она с подругами уехала отдыхать, как обычно бывало летом. Но только тогда была зима. После Рождества, это точно. Нет, День святого Валентина тоже уже прошел, потому что я помню, что мама купила мне валентинки с Барби, чтобы я раздала их подружкам. Да, наверное, это было в марте. Тогда я Пейдж, конечно, не поверила. Но отчего-то папу об этом я спросить не решилась. Тогда начальная школа была прямо тут, в центре. После того как мама ушла, я честно после школы приходила к Глории и, сидя за столом у окна, вырезала картинки из журналов и делала домашнюю работу, а вечером приходил папа и меня забирал. Так что я ее об этом спросила.
— И что она ответила?
— Что у мамы всегда были проблемы с мозгами. Что ей надо от нас отдохнуть, чтобы разложить у себя в голове все по полочкам.
— Ты спросила у нее про Дарвиса Кейна?
— Спросила. Я до сих пор помню, какое у нее было после этого лицо. Губы у нее все побелели. Кто тебе об этом сказал? — спросила Глория. — Кто посмел сказать такое ребенку?
После того, как я ей объяснила, она отвела меня в кондитерскую и купила мне шоколадной тянучки. Столько, что можно было впятером пировать. Обычно мне покупали шоколадную тянучку, только когда я получала «пять» по правописанию. Мы сидели на этих виниловых стульях, и руки у Глории дрожали, и она была страшно расстроена. Но она поговорила со мной. Она сказала, что Дарвис Кейн действительно уехал из города. И что мама уехала тоже. Но не было никаких доказательств того, что они уехали вместе. И Глория была уверена, что моя мама позвонит, как только где-нибудь остановится. Потому что она меня очень любит.
Остин осторожно поставил свою кружку с кофе на стойку.
— Но она никогда не звонила вам с отцом?
— Не звонила.
Остин встал и подошел к столу в углу комнаты. Он поднял накидку с кистями в шотландском стиле, которой был прикрыт компьютер, и начал быстро что-то набирать на клавиатуре. Через минуту модем произвел соединение.
— Ладно, — сказал он, обернувшись ко мне. — Во-первых, свари-ка еще кофе. Во-вторых, мне нужна еще информация о Дарвисе Кейне.
— Кейн. Дарвис Кейн. Кофе я принесу, но про Дарвиса Кейна мне больше нечего тебе сказать. Я лишь знаю, что он работал у отца в салоне, и то, что он приходится Пейдж дядей.
Остин продолжал что-то печатать, а я пошла к себе варить кофе. Поколебавшись минутку, я прихватила с собой еще и пакетик с мини-«сникерсами». Я купила этот пакет после Пасхи за полцены и спрятала подальше от себя самой. Этот шоколад был неприкосновенным запасом — хранился на случай, если мне резко понадобится гормон радости.
Когда я вернулась, Остин продолжал работать за компьютером. Я налила ему чашку кофе, он взял пакет с шоколадками и вопросительно посмотрел на меня.
— А арахиса в шоколаде нет? — спросил он.
— Прости, — пожала я плечами.
Остин стал меланхолично жевать «сникерс».
— Дарвис приходится Пейдж дядей с материнской или отцовской стороны?
Вопрос застал меня врасплох.
— С материнской, — подумав, ответила я. — Отца Пейдж я никогда не знала. Он ей не кровный родственник, Дарвис Кейн был женат на сестре Лорны, Лизе.
Остин что-то быстро набрал на клавиатуре.
— Мне нужны его анкетные данные, — сказал Остин. — Он родился, случайно, не в Мэдисоне? Может, он ходил в местную школу? Может, у него есть здесь родственники?
Я медленно покачала головой:
— Я действительно не знаю. Девичья фамилия матери Пейдж, Лорны, а значит, и ее сестры, была Франклин. И их родители жили не в самом Мэдисоне, а в Ратледже, в вагончике. И из них всех только Лорна переехала в Мэдисон. — Подожди, — сказала я, разворачивая еще один мини-сникерс. — Где твоя телефонная книга?
Остин нырнул пол стол и извлек оттуда телефонный справочник нашего штата. Я забрала у него книгу и стала искать на букву «К».
— Там есть только один «Кейн», но это даже не он, а она — Ла-Таша Кейн, и она живет неподалеку, на Джитер-Уэй. И она негритянка. А наш Кейн был белым.
Остин приподнял бровь.
— А ты уверена?
— Остин, все это происходило в 1979-м. Мой отец не был расистом, но единственным черным, работавшим тогда на отца, был Эдди, механик. И в любом случае то, что произошло, не было связано с конфликтом «черного и белого», просто скандальный уход женщины из семьи. Я в этом уверена.
— А кто мог бы дать точные ответы? — спросил Остин, уже проявляя признаки нетерпения.
— Наверное, Пейдж. Но я ее об этом никогда не спрашивала.
— Кто, кроме нее, в таком случае? Что произошло с ее тетей после того, как ее муж удрал с Джаннин?
— С Лизой? Я думаю, она забрала детей и уехала в Афины, перебралась к еще одной сестре. Пейдж страшно бесилась из-за того, что ее двоюродные сестры уехали из города.
— Вот это уже кое-что, — сказал Остин и записал что-то на листке блокнота, что лежал возле компьютера. — Надо посмотреть, развелись ли Лиза Франклин и Дарвис Кейн. Может, они и дадут нам нить. Кто-то здесь должен был знать эту парочку и о том, что там с ними сталось. Думай, Кили. Назови имена.