— Куда ты идешь? — спросила Глория. — И почему у тебя такой счастливый вид?
— Я иду на почту, чтобы отправить стейк вместе с шипением Стефани Скофилд, — объявила я.
До полудня было еще далеко, а солнце уже жарило вовсю. Я чувствовала жар, поднимающийся от асфальта сквозь тонкие подошвы сандалий. Я перебежала перед парочкой машин и пересекла площадь. Выйдя на Вашингтон-стрит, я обогнула старое здание суда и оказалась перед почтой. Сегодня там работала только одна девушка, и передо мной выстроилась очередь из четырех человек, но здесь было так божественно прохладно — спасибо тому, кто придумал кондиционеры, — что уходить никуда не хотелось. Я прикупила еще несколько марок и уже на выходе из почтового отделения столкнулась с Джи-Джи Джерниган.
Почему я отправилась сюда лично, а не позвонила курьеру? Зачем мне вообще понадобились эти марки? И, наконец, почему я не догадалась нацепить очки и черный парик?
— Кили! — воскликнула Джи-Джи, хватая меня за оба запястья. Она, как всегда, выглядела безупречно. Ее светлые волосы были грамотно и недавно подкрашены, колорированы и уложены в прическу, розовый льняной костюм чудесным образом не имел ни одной морщинки, туфельки — словно только из магазина.
— О, привет, Джи-Джи, — сказала я. — Как дела?
— Я подавлена, просто ужасно подавлена. Кажется, мне после всего этого никогда не оправиться.
Это она подавлена? Разве не меня обвел вокруг пальца ее старший сынок? Разве не я несколько недель только тем и занималась, что рассылала подарки к свадьбе, присланные членами ее семьи и их друзьями адресатам? Разве не моего отца наказали на пару тысяч долларов, заставив заплатить за свадебное платье и прием на четыреста персон? Это было так похоже на Джи-Джи. Моя жизнь стоптана в дерьмо, но страдает она.
Что на это скажешь?
Мне не пришло в голову ничего лучше, чем сказать:
— Мне жаль.
— Я пыталась с тобой поговорить, — продолжала Джи-Джи, — но ты не отвечала на мои звонки. А я несколько недель кряду звонила. Разве ты не получала моих сообщений? И мои записки?
На самом деле на звонки Джи-Джи я действительно не отвечала, а ее записки тут же рвала и отправляла в мусорную корзину. И до сегодняшнего дня мне удавалось избегать встреч, как с ней, так и с другими членами ее семьи. И в этом было не только мое везение, но и результат тщательно спланированных действий. Я никогда не прогуливалась по их улице. Я обходила за три версты их банк. Я тщательно избегала заходить в те кафе и магазины, где любила бывать Джи-Джи. Единственным спонтанным нарушением запрета было посещение заброшенного коттеджа, но и это предприятие окончилось не совсем в мою пользу. Кстати, три дня после плавания в озере я страдала от насморка.
— Я очень занята, — сказала я, втайне мечтая, чтобы Джи-Джи поскорее отпустила мои руки. — Вообще-то у меня сейчас идет серьезный проект с весьма сжатыми сроками исполнения.
Большие сине-зеленые глаза Джи-Джи заволокли слезы. Такие же глаза, как у Эй-Джи, даже ресницы у обоих были одинаково темные и пушистые.
— У тебя нет для меня времени? Кили, ты была мне как дочь. Я думала… Я думала, что раз твоей матери нет поблизости… Я помню тот первый раз, когда Эй-Джи привел тебя домой на ужин. У тебя было такое чудесное платье в цветочек. Так тебе шло. Кили, мой сын приводил домой не меньше дюжины девушек. Красивых девушек, из хороших семей. Но в ту ночь, когда мы легли спать, я повернулась к Дрю и сказала: «Она та самая». Она та, которую я хотела бы видеть у себя в гостиной, та, которая бы открывала подарки к Рождеству со всеми нами. Я сказала: «Дрю, завтра ты пойдешь в банк и принесешь ту шкатулку, что там хранится. Ту самую, с жемчугами бабушки Джерниган. И этот жемчуг будет для нашей Кили. Она та, что родит нам внуков».
— Внуков? — завопила я. Наверное, они и имена им подобрали, и пол выбрали. Если бы не та его икота, может, я бы уже носила в себе маленького Эндрю Джексона. Третьего. — Джи-Джи, — начала я, но она снова меня перебила.
— Возможно, я обманывала себя, считая, что у нас особые отношения.
Я считала, что наши особые отношения зиждутся на том, что у нее полно денег, и она любит делать ремонт в своих домах. И, да, верно, мне нравилась Джи-Джи. Но никогда, ни одной секунды я не считала ее чем-то большим для себя, чем просто матерью Джи-Джи. У меня у самой была мать. Спасибо.
— Джи-Джи, я на вас не злюсь, — начала я снова.
— А с чего бы тебе на меня злиться? — Она выглядела так, словно само предположение было для нее оскорбительным. — Все это произошло от ужасного, немыслимого недопонимания. Но я сказала Дрю, иногда плохое случается и по вполне определенным причинам. Теперь, когда все успокоилось, мы можем смотреть вперед. Можем все разложить по полочкам. — Джи-Джи сжала мою руку. — Надо время, чтобы залечить раны. Ты согласна?