— Я что-то не уловила, — сказала она.
— Мы все себя отдраили, вишь, — сказал он. — Кой-кто даже взаправду вымылся в росяном пруду, хотя ишшо токо май, а Громазд Йан попервой в жисть помыл под мышками, а Туп Вулли насобирал тебе ай-какой букетик.
Туп Вулли выступил вперёд, нервно сглотнул и гордо вскинул в воздух упомянутый букет. Цветы в нём, возможно, были красивые, вот только Фигль не очень-то представлял себе, как их рвать и как составить из них букет. Стебли, листья и лепестки торчали из его кулака во все стороны.
— Очень мило, — Тиффани отпила чаю.
— Лана… лана… — Явор Заядло вытер пот со лба. — Дыкс, может, ты сказанёшь… сказанёшь нам… бу-бу-бу…
— Они хочевают, чтобы ты сказанула, кого из них возьмёшь в мужья, — громко объявила Фиона. — Таковый закон. Ты должна назвать имя будущего мужа и день свадьбы, иль ты боле не кельда.
— Ах-ха. — Явор Заядло старался не встречаться с Тиффани взглядом.
Кубок в руке Тиффани не дрогнул, но только потому, что все её мышцы разом одеревенели. В голове неслось: «Аргх!.. Это происходит не со мной! Я не могу… Он же не… Мы бы не… Они даже… Это смешно! Бежать!»
Но она знала, что к ней прикованы взгляды сотен крохотных глаз. «Очень важно, как ты теперь станешь себя вести, — заметил Задний Ум. — Фиона ждёт, что ты будешь делать. Нет, правда, глупо недолюбливать девицу вчетверо меньше тебя ростом, но что есть, то есть — она тебе не нравится».
Тиффани заставила себя улыбнуться:
— Это так неожиданно… Большая честь для меня, конечно.
— Ах-ха, — сказал Явор Заядло, глядя в пол.
— И вас ведь так много. Нелегко сделать выбор, — продолжала Тиффани, всё так же улыбаясь. А Задним Умом подумала: «Он тоже не в восторге».
— Ах-ха, трудновасто, — отозвался Явор Заядло.
— Пожалуй, я лучше поразмыслю над этим на свежем воздухе, — сказала Тиффани и упрямо улыбалась, пока не выбралась наружу.
Усевшись на корточки, она вгляделась в заросли примул:
— Эй, жаб!
Он выбрался на свет, дожёвывая что-то:
— Ммм?
— Они хотят жениться на мне!
— И?
— И?! Сам подумай!
— Ах да, разница в росте, — сказал жаб. — Конечно, сейчас она ещё не так заметна, но когда ты вытянешься до пяти футов семи дюймов, а твой муж будет по-прежнему шесть дюймов…
— Не смейся надо мной! Я кельда!
— Ну, так в этом-то всё и дело, верно? Фигли рассуждают так: есть правила, их надо соблюдать. Новоиспечённая кельда выбирает одного из воинов, становится его женой, и вскоре на свет появляются много-много Фиглей. Отказаться — значит нанести страшное оскорбление…
— Не пойду я замуж за Фигля! Я не могу рожать сотни детей! Скажи мне, как быть!
— Чтобы я указывал кельде, что ей делать? Как можно, — притворно возмутился жаб. — И вообще, мне не нравится, когда на меня кричат. У жаб тоже есть гордость, знаешь ли. — И он уполз обратно в кусты.
Тиффани набрала побольше воздуху, чтобы рявкнуть на него… но передумала. «Старая кельда знала, что так будет, — сказала она себе. — Выходит, она рассчитывала, что я найду способ выкрутиться. Это ведь только правила, и Фигли сами не знают, как с ними быть. Никто из них не хочет брать меня в жёны, хотя если спросить, они, конечно, ни за что не признаются. Это только правила…
Должен быть способ их обойти. Его не может не быть. Но выбрать жениха и назначить день свадьбы придётся. Это было сказано ясно».
Тиффани задумчиво уставилась на заросли боярышника. Хм…
Она заползла обратно в нору.
Фигли уже заждались и изволновались. Каждая испуганная бородатая физиономия повернулась к Тиффани.
— Я выбираю тебя, Явор Заядло, — сказала она.
Лицо Явора перекосилось от ужаса. Тиффани расслышала, как он пискнул себе под нос: «Ох, раскудрыть!»
— Но ведь назначить день свадьбы должна невеста, верно? — жизнерадостно продолжала Тиффани. — Все это знают.
— Ах-ха. Таковый обычай, как есть… — дрожащим голосом признал Явор Заядло.
— Ну, раз так, я назову этот день. — Тиффани набрала полную грудь воздуху. — На краю света высится большая-пребольшая гора, гранитная скала в милю высотой, — начала она. — Раз в год из далёкого далека прилетает маленькая-маленькая птичка и трётся о скалу клювом. И когда птичка сотрёт гору так, что от той останется только крохотная песчинка, я стану твоей женой, Явор Заядло Фигль.
Явор Заядло сначала от ужаса ударился в настоящую панику, потом до него начало доходить, и он медленно расплылся в довольной ухмылке.