Тиффани постаралась взять себя в руки и не обращать внимания на тревожное чувство, сосущее под ложечкой.
— Правьте к маяку! — сказала она.
— Ах-ха, я и сам скумекснул, — отозвался Явор Заядло. — Эт’ ж единое место тута, да и Кралька свет не уважухает. — Он усмехнулся. — Хорош сон, хозяйка. Небо зырила?
— Обычное небо, синее.
— Не то чтоб оно прям-таки небо. Зырь назади.
Тиффани повернулась. Небо было синее. Очень синее. Но за кормой, высоко над удаляющимся пляжем, тянулась жёлтая полоса. Она казалась очень далёкой и широкой, много миль в ширину. А посреди неё, нависая над землёй, как огромная галактика, серо-голубой из-за расстояния висел спасательный круг.
На нём задом наперёд огромными буквами — каждая больше луны — было написано:
НАТИПАК ЙЫЛЁСЕВ
— Так мы что, в обёрточной картинке? — спросила Тиффани.
— Ах-ха, — ответил Явор Заядло.
— Но море… оно как настоящее! Солёное, мокрое и холодное. Не похоже на картиночное! В моём сне оно не было солёным и холодным, — сказала она.
— Нды? Тады, выходит, оно картинка снаружи и настояшшее изнутрей. — Явор Заядло кивнул. — Мы, знашь, по всяко-разным мирам побегали, тырючи, и от что я тебе сказану: Вселенная — куды поболе за-пу-тан-ная штука, чем зырится снаружи.
Тиффани достала из кармана грязную, измятую обёртку и снова уставилась на неё. Там был маяк и спасательный круг, да. Но самого Весёлого Капитана там не было. Зато была крохотная гребная лодка — точка на фоне нарисованного моря.
Она подняла глаза. Перед огромным, мутным спасательным кругом собирались грозовые тучи — чёрные, длинные, с рваными краями. Они приближались и клубились.
— Недолго ж она искала путь внутрь, — пробормотал Вильям.
— Да, — сказала Тиффани. — Но это мой сон. Я знаю, что будет дальше. Гребите, не останавливайтесь!
Несколько туч вперевалку пролетели у них над головой и вдруг спикировали в море. Они исчезли под водой, словно водяной смерч, запущенный задом наперёд.
Пошёл дождь, такой сильный, что сквозь него было трудно разглядеть что-нибудь.
— И это всё? — удивилась Тиффани. — Всё, что она может?
— Сумлеваюсь, — сказал Явор Заядло. — А ну кыкс, ребя, навались!
Лодка рванула по волнам, перепрыгивая с гребня на гребень.
Но, против всех законов, теперь ей приходилось карабкаться вверх. Море впереди вздыбилось горой, и лодку стало сносить назад.
Что-то поднималось из глубин. Что-то огромное и белое расталкивало море в разные стороны. Водопады рушились вниз по склонам огромного белого купола, вздымающегося всё выше и выше к грозовому небу.
Вот он стал ещё больше и продолжал расти. И наконец появился глаз. Маленький, по сравнению с гигантской головой, он повернулся в глазнице и уставился на крохотную лодку.
— От это балда! Это даж Громазду Йану цел день пинать — не перепинать. Греби, ребя, завтремки возвернёмся и допинаем!
— Это мой сон, — сказала Тиффани спокойно, как только могла. — Это рыба-кит.
«Только во сне не было запахов, — добавила она про себя. — А тут отчётливо пахло солью, рыбой и тиной…»
— А что оно жракс? — спросил Туп Вулли.
— Ой, это я знаю! — сказала Тиффани. (Лодка всё прыгала по волнам.) — Киты совсем не опасны, они едят только очень-очень маленьких созданий…
— Гребайте как черти, ребя! — заорал Явор Заядло.
— А почём ты бум-бум, что оно тока мал-мелюзгу ест? — уточнил Туп Вулли. (Рыба-кит начала открывать пасть.)
— Я отдала целый огурец за урок по Жителям Морских Глубин, — объяснила Тиффани. (Их окатило солёной водой.) — У китов даже зубов нормальных нет!
Раздался скрип, и в лица им с ураганной силой дохнуло дурным запахом из рыбьего рта. Рта, полного огромных острых зубов.
— Нды? — сказал Туп Вулли. — Ты тока не обижукайся, но, кажись, этая зверюжина в другенной школе училась.
Потоком воды их отнесло от рыбы-кита, и Тиффани увидела всю исполинскую голову целиком. И чем-то, хотя она и не смогла бы объяснить, чем именно, рыба-кит походила на Королеву. Королева была где-то там, в этом чудовище.
Тиффани снова охватила злость.
— Это мой сон! — крикнула она, глядя в небо. — Я его сотни раз видела! Не смей в него лезть! И киты не едят людей! Это знает каждый, у кого есть хоть капля мозгов!